Бедный Насид! Вместо того чтобы плавиться, он начал раздуваться, как дрожжевое тесто, только раз в сто быстрей. Кожа его сделалась такой же огненно-красной, как у самой престеры. Через пару мгновений малый выглядел так, будто внутри его клокотал костер, раздирающий его на части.

Вот доказательство того, как быстро он раздувался. На нем были брюки и туника с пуговицами, почти такая, какие носят трокмуа, и эти пуговицы стали отлетать от ткани с такой силой, что одна попала мне вот сюда, чуть повыше глаза. У меня даже остался небольшой шрам. — И чужеземец показал на отметину на своей изобилующей шрамами коже.

Джерин восхитился этим приемом. Если байки Вэна и не были правдой, то обладали немалым правдоподобием, ибо он находил тому множество подтверждений.

— А что случилось потом? — спросил Лис.

— Что ты имеешь в виду? — ответил вопросом на вопрос Вэн. — С Насидом? Он лопнул, и от него осталось не больше, чем от первого бедолаги. Что касается нас, остальных, то мы опять побежали. Наверное, нам следовало бы бежать обратно в Сирте, но мы направились к мирровым деревьям и все-таки добрались до них, больше никого не потеряв по дороге. Потом мы двинулись в сторону Шанды, но трое из моих оставшихся друзей… ха, друзей!.. попытались прикончить меня из-за моей доли мирры. Но я разделался с ними не хуже, чем с сепсами.

— И что же поучительного в этой истории? — спросил Адиатанус. — Она, конечно, весьма занимательная, но должно быть и поучение.

— Так вы хотите поучения, да? — переспросил Вэн. — Вот оно: эта история доказывает, что от некоторых вещей больше неприятностей, чем проку.

Вождь трокмуа рассмеялся и кивнул.

— Верно. Не стоит об этом забывать. — Он взглянул на луны. — Если бы ты рассказывал еще дольше, от твоей истории тоже было бы больше неприятностей, чем толку, поскольку нам завтра нужно рано вставать. Но ты закончил вовремя, за что я тебя благодарю. — Он положил одеяло на землю и завернулся в него.

Джерин не удержался от подковырки:

— Даже если вы встанете рано, то сумеете ли тронуться в путь до полудня?

Адиатанус проигнорировал шпильку. Посмеиваясь, Джерин тоже завернулся в одеяло и вскоре заснул.

Возможно, сон под открытым небом был как раз тем, в чем нуждались не особенно поворотливые трокмуа. А может, они просто начали вспоминать, что значит находиться в походе. Как бы там ни было, но на следующее утро они зашевелились достаточно резво. Джерин, заранее настроившийся подгонять их во всю мощь своего голоса, теперь разочарованно грыз сухую колбасу. И довольно поспешно, чтобы поскорее вскочить в колесницу и не дать повода вождю трокмуа в свою очередь его подколоть.

Чем дальше на запад они продвигались, тем ощутимее становилась неестественная прохлада, объявшая окружающие поля. Джерин осматривал их с любопытством, смешанным с беспокойством.

— В этом году урожай тут будет не слишком хорош, — заметил он.

— Йо, пшеница должна к этому времени выглядеть лучше, — согласился с ним Вэн. — Такое впечатление, что, во-первых, крестьянам пришлось сделать посадки позже обычного, а теперь с такой погодой им ни за что упущенного не наверстать. — Он снова театрально вздрогнул, но на этот раз наигранность была лишь частичной.

— Жаль, что ты не привез одну из змей-престер с собой. Из Сирте… кажется, так называлось то место? — уточнил Джерин. Вэн кивнул, и Лис продолжил развитие своей мысли: — Она как раз пригодилась бы для того, чтобы разогреть… одну богиню, которую я предпочту не называть.