– Какое счастье, что это необязательно!

– Он умер без возможности получить мое прощение, – продолжила Альба, не обратив на мои слова никакого внимания. – И, разумеется, без малейших угрызений совести. Полагаю, в том и разница между Кристосом, насколько я успела его узнать, и Пьордом: мой кузен никогда не признавал свою неправоту.

– Кристос не такой, – выдавила я. – Но все же… Его желания и мои очень разные.

– Ну конечно. Но пока тебе придется с ним примириться. По меньшей мере, как с союзником.

– Сайан говорил нечто похожее, – признала я, но не упомянула, что он говорил это о самой Альбе. – Чтобы быть союзниками, нам надо заручиться дружбой.

– Совершенно верно. – Альба стиснула руки и уставилась на бушующее море, что билось о камни внизу. – Прекрасная картина, не так ли?

– Да, если нравится наблюдать за птицами, – ответила я, глядя, как баклан с бирюзовой грудкой ныряет в волны.

– А тебе нравится за ними наблюдать? – загадочно усмехнулась Альба.

– Не стану утверждать обратное, – уклончиво отозвалась я. – Здесь встречаются альбатросы?

– Альбатросы? О нет. Так далеко на север и в это время года они не залетают. Почему ты спросила?

– Как-то Теодор мне о них рассказывал. Просто стало любопытно.

Альба покачала головой.

– Вы очень странная пара.

Как пара альбатросов, молча улыбнулась я. Если я и была уверена до мозга костей в каком-то своем решении, так это в нашей с Теодором помолвке. Разлука это лишь подтвердила. Теперь я понимала, что вижу дальнейший путь только с ним. Мы не могли существовать по отдельности, иначе жизнь казалась пустой.

Мы с Альбой развернулись и направились обратно. На подходе к чистенькому, опрятному и ужасно скучному Рильке Альба скривилась.

– Фенианские города все как один. Может быть, кроме Трешки – там, по крайней мере, есть концертный зал и кофейни.

– Но мы же не собираемся в Трешку?

– Конечно, нет, нам, измученным паломникам, просто не может так повезти.

Перед нами простирался Рильке с его упорядоченными улочками и строениями бежевого кирпича. В центре поселения возвышалась статуя какого-то фенианского исторического героя. Интересно, в городах устанавливают разные бронзовые статуи или везде это один и тот же мрачный истукан?

– Но зато мы проведем немного времени в литейном цехе. Посмотрим, как продвигается заказ.

Пусть мне хотелось остаться в прохладном уюте просторной гостиницы, а не отправляться в огненный жар литейного цеха, я все же последовала за Альбой на противоположный от ткацкой фабрики конец Рильке.

Састра-сет заставила сопровождать нас сына владельца плавильни, расспросила мастеров обо всех этапах процесса, о качестве руды. К пылающим печам и зияющим чанам с раскаленным докрасна железом нам подходить запретили, впрочем, у меня и соблазна такого не возникло.

От жары казалось, что я поджариваюсь, словно буханка хлеба, а вот Альба не утратила энтузиазма. Я улизнула из цеха, на цыпочках спустившись по узкой лестнице, и вышла в звенящее фенианское лето.

В этой части Рильке низкие скалы вели к небольшой гавани, где волны омывали отвесный берег с черным песком. Захотелось спуститься вниз, но это было неразумно. Я не знала часы приливов и отливов – возможно, вода внезапно начнет прибывать и запрет меня, барахтающуюся, в морской ловушке.

Я присела на длинную скамью, где в ясную погоду литейщики имели обыкновение пить чай и проводить обеденные перерывы. После беседы с ткачами я так и чувствовала на себе взгляды фенианских работяг. Но вместо того, чтобы уставиться на свои поношенные башмаки, я посмотрела прямо в лица фенианцам, на которых были написаны любопытство и молчаливая решимость.