|
– Я сама могу найти выход.
– Приказано остаться, – отрезал он.
Я пожала плечами. Если стражник отберет у меня еду, которую я принесла Полли, что ж – так тому и быть. Для меня она и такой малости не сделала бы.
– Я думала, мне не разрешены посещения, – дерзко заявила Полли, но подниматься на ноги не стала.
– Мне позволено немного свободы, – отозвалась я, не обращая внимания на маячившего позади Кортленда.
– Власть развращает, – заметила Полли, но без горечи. Я протянула ей еду. Полли встала, тремя грациозными шагами пересекла камеру, взяла хлеб и завернула его в угол одеяла. – Прости, боюсь, я могу сильно проголодаться, прежде чем окончательно избавлюсь от этих забот.
– Думаешь, тебя отправят на виселицу?
– А разве есть сомнения? – Она посмотрела на меня ясными глазами. – Кажется, все-таки есть… Я не питаю надежд. Хотя твоя голова все еще у тебя на плечах.
– Это не возвращение долга. Я не собираюсь платить своей головой за твою.
– Ничего подобного я не ждала.
Я помедлила, но Полли не стала уточнять, чего же она все-таки ждала.
– Вас будут судить всех по отдельности.
– Поэтому пытка просто затянется. Очень умно.
– Я полагала, ты только обрадуешься, узнав, что казнь, скорее всего, тебе не грозит.
– Неужели?
– Если бы Совет этого сильно хотел, уже бы проголосовал за повешение. – Я помолчала, не зная, что хочу услышать в ответ. Благодарность?
Это было глупо. Полли не знала и, вероятно, никогда не узнает, что я просила за нее.
– Скажи, – наконец произнесла я, – если вас освободят, куда вы отправитесь, что будете делать? Ты, твой отец и остальные.
– Я не могу отвечать за них, – пожала плечами узница.
– Пойми, – убеждала я с растущим разочарованием, – ты должна высказаться за них. По крайней мере… как ты думаешь, возможно ли, что они заново разожгут восстание?
– Не знаю. – Одним движением руки она отмела мои возражения. – Но сомневаюсь в этом. Ваша новая система без сомнения лишит нас подобной возможности. Про себя я могу сказать вот что: на сей раз я бы действительно отправилась в Западный Сераф и стала жить в изгнании. Здесь я больше оставаться не хочу.
Я вздохнула. Мне хотелось увидеть какой-то знак, тень раскаяния, намек, что Полли понимает, какие ошибки совершила… Но она гордо стояла передо мной в своем испачканном синем наряде роялистов, и было ясно: ошибок Полли не признает. Леди Аполлония не собирается извиняться. Извиняться ей просто не за что.
Я повернулась к выходу.
– Спасибо, – резко произнесла она, однако я уловила в ее голосе проблеск искренней благодарности.
Я посмотрела на нее и ответила:
– Пожалуйста. – А потом добавила: – У меня нет причин желать тебе зла.
– Знаю, – ответила Полли. – Несмотря на все, я это знаю. – Она наградила меня странным, долгим взглядом. – Должно быть, ты что-то сделала. Приложила руку к этой небольшой милости.
– Да, – просто ответила я.
– Я так и думала. – Полли снова села и принялась перекатывать яблоко из одной руки в другую. – Что ж, ты оказалась хотя бы полезной.
– Полезной?
– Живая ты принесла больше пользы. – Она подбросила плод в воздух и поймала его. – Ну, я проголодалась. Полагаю, тебе пора?
Я с усилием сглотнула и велела Кортленду вывести меня из камеры. |