|
Разумеется, Полли заступилась за меня, спасла от петли не по доброте душевной. Она довольно хорошо разгадала мой характер и поняла, что гораздо проще добиться сострадания от меня, чем от собственного брата.
Мне хотелось разозлиться на нее, но – странное дело – я не могла. Мы обе сыграли друг другу на руку и остались живы. К чему ворчать?
58
Процессы начались немедленно. Судебная система Республики подражала старой системе Галатии, однако присяжные избирались из простых столичных жителей, как и судьи. Больше мне нечего было там делать, разве что кто-то вызовет в качестве свидетеля, но я надеялась, все обойдется. Я больше не желала видеть, как умирают люди, даже если вердикт справедлив и законен. Не хотелось мне и принимать участие в вынесении приговора, даже если это означало сказать правду, я предпочитала молчать.
Я принялась разыскивать по городу своих друзей. Когда я в последний раз была здесь, Алиса, Эмми и Лиета работали в товарном складе реформаторов, но сейчас в столице все перевернулось с ног на голову, потому что армия разбила лагерь у его стен и внутри их. В больницу хлынули раненые, склады не справлялись с запросами. Между городскими Красными колпаками и солдатами-реформаторами накалилась обстановка.
Через день после победы завязалась уличная драка, несколько офицеров Нико сцепились со знатью из Шестого полка.
Побродив безрезультатно по несуществующим адресам и сгоревшему кварталу, где прежде располагалось наше ателье, я наконец отыскала Алису. В здании, где раньше была шикарная галантерея, Алиса до сих пор шила рубахи вместе с небольшой компанией швей и портных. Я увидела ее еще до того, как вошла в помещение: она сидела, скрестив ноги, на столе у большого окна, что неведомым образом уцелело после всех боев. В ярком солнечном свете она быстро подшивала подол рубашки.
– Что ж, подгорелых булочек, полагаю, кузина тебе больше не отдает? – спросила я, входя внутрь.
Алиса подняла голову, ошеломленно посмотрела на меня, отшвырнула в сторону рубаху и спрыгнула со стола.
– Софи! – Она бросилась ко мне и заключила в непривычно восторженные объятия. – Сначала говорили, что вас вместе с остальными взяли в плен, потом стали болтать, мол, отпустили, и вот моя сестра видела тебя на площади Фонтанов! О, какое это было облегчение!
– Со мной все хорошо… – Я вдруг осеклась. Неподходящее время делать такие беспечные заявления. – Как ты?
Алиса стиснула зубы и обвела помещение взглядом.
– Я на перерыв, – громко заявила она.
Мужчина в красном колпаке кивнул – рот его был хмуро перекошен, то ли по привычке, то ли в результате застарелой контузии.
Вслед за Алисой я вышла наружу. На улице было прохладно и солнечно.
– Ох и промозглая зима в этом году… – Алиса похлопала в ладони, желая согреться, и спрятала их в передник. – Надо было взять плащ, ну да ерунда.
– Ты не хотела говорить при всех?
– Они как собаки преданы Нико Отни.
– Нико – или те люди – плохо с тобой обращаются?
– Не только со мной. Мы все еще вкалываем на армию за еду. По крайней мере, если хотим, чтобы нам давали еду, которую конфискует Нико. В осаде это имело смысл, но теперь-то все кончилось! – Алиса выдохнула облачко белого пара. – Людям необходимо вернуться к семьям, попробовать восстановить бизнес. Тем, кто не умеет драться, Отни дает лишь половину пайка, хотя мы работаем как проклятые. А кто не работает – тот вовсе не ест. Я делюсь своей пищей с матерью.
– Я ничего не знала… Сразу же этим займусь.
Алиса кивнула, хотя по ее виду было ясно: она не очень-то верит, что у меня получится повлиять на ситуацию. |