– Малышка такая же одаренная, как и ты, – заметил он.

– Порой я гадаю, кто еще из нас способен управлять магией. Ведь стоит только поверить в свои возможности… – Я сплела из чар корзиночку, и Теа захихикала. – Малыши больше верят в то, что видят, чем взрослые.

– Скорее всего. Или же ты по-прежнему не желаешь признать уникальную природу своего дара. Ты научила десятки студентов, составила фундаментальный законопроект в области магии, помогла достигнуть международных соглашений по поводу использования чар. И три года работала специальным консультантом Совета. И после всего этого ты еще не уверена?

– Это были три очень долгих года, – вздохнула я. – Пожалуйста, передай инжир.

Сайан вручил мне сочный плод, а заодно взял несколько себе.

– Я бы хотел обсудить с тобой проблемы воспитания и обучения курсантов, а ты непременно должна взглянуть на моих лошадей. Превосходные галатинские жеребцы.

– Было бы замечательно.

Вдруг прямо в лицо мне прилетела скомканная салфетка, запущенная точно под шляпу не знающей промаха рукой. Я подняла голову и увидела Аннетт – она многозначительно показала большим пальцем на помост.

– Насколько я понимаю, нам следует помолчать и послушать выступления, – заметил Сайан.

– И то верно, – согласилась я, передав салфетку Сайану, и с прищуром указала ему на следующую цель: широкополую шляпу Аннетт, украшенную перьями. Он кивнул и убрал снаряд в карман, приберегая его для более удачного момента.

Правители развернулись к толпе, что собралась на площади Фонтанов. Людские голоса постепенно стихли. На трибуну взошел первый из глав Республики – Хеймиш Оглторп.

В свое время, устав выступать против оплошностей политической системы, Оглторп выдвинулся на вакантную должность правителя. Они с Кристосом ежедневно сталкивались лбами, поскольку Хеймиш имел удивительную способность точно определять уязвимые места в витиеватой идеологии моего брата. Однако Кристос питал к эскулапу уважение. Они друг друга уравновешивали, примерно в той же степени, как Кристос с Теодором.

Поскольку наши места были расположены за трибуной, речи мы слышали не слишком отчетливо. Я терпеливо ждала окончания. Солнце взошло в зенит, тень от тополя переместилась. Я наблюдала, как Теа играет с куклой – игрушкой, вырезанной из дерева. По какой-то необъяснимой причине малышка назвала ее Флоренс. Я сшила ей полный гардероб из обрезков, которые взяла в ателье Алисы, предвкушая, как буду учить племянницу шить и помогу ей сделать еще больше миниатюрных платьев и нижних юбок.

Хеймиш умолк. Толпа разразилась аплодисментами и радостными возгласами. Хоть я и не слышала его речь, но знала, что он подводил итоги и рассказывал об успехах, коих мы добились за последние три года после окончания Галатинской гражданской войны. Хеймиш оптимистично взирал на проблемы, с которыми все еще сталкивалась нация.

Правители стали буфером между региональными Советами и избранными мэрами в городах по всей стране и Народным советом Галатии. Иногда с выборами возникали сложности практического характера. Во время первого голосования это привело к беспорядкам, однако теперь все проходило гладко.

После долгих споров избирательное право предоставили и женщинам, так что я впервые проголосовала вместе с Эмми и Алисой.

Международная торговля и отношения с другими странами были почти восстановлены до довоенного уровня. Даже с Западным Серафом, чье правительство неохотно заключило договоры об использовании магии, в подписании которых я приняла немалое участие. Фенианские рабочие продолжали бастовать. Мы дипломатично вмешались, оказав поддержку в виде торговых соглашений тем рилькфенам, которые решились пойти своим служащим на уступки.