Изменить размер шрифта - +
 – Понять бы, почему.

– Чтобы атаковать, – пробормотала Альба. – Мы будем не в состоянии обороняться.

– Нет, – прошептала я. – Не здесь и не сейчас.

Слова были горькими, точно желчь. От усиленных попыток думать кружилась голова, словно внутри гулял осенний ветер.

– Их собственные войска… – Поднялась волна тошноты, и я зажала себе рот.

– Верно, – осторожно выдохнул Теодор. – Верно. Надо ждать.

Никто не спорил – больше мы все равно ни на что не были способны.

Наконец музыка стихла. Черное сверкающее облако рассеялось, и туман, окутывающий разум, исчез. Бурление в животе улеглось. О произошедшем напоминала лишь смутная головная боль, точно призрак вчерашней мигрени.

– Готовьсь! – Не успела я встать на ноги, Сайан уже вскочил и поднял за шиворот барабанщика: – Играй большой сбор!

Лагерь зашевелился. Загремели барабаны; мужчины хватали мундиры, ранцы, патронташи, взваливали на плечи мушкеты. Некоторые, пока бежали к товарищам, на бегу хлебали из походных фляг.

– Если серафцы надеялись застать Сайана врасплох, – криво усмехнулся Кристос, потирая виски, – то просчитались. Возможно, сейчас они готовятся к атаке. Скорее всего, это был отвлекающий маневр.

– И от чего нас отвлекали? – поинтересовалась я. – Если враги планировали немедленно напасть, их войска где-то поблизости. Они пострадали так же, как мы.

– Или же в это время устроили вылазку где-то в другом месте, – заметил Сайан. – А нас ввели в заблуждение, заставив ждать в полной готовности.

– Чертовы серафцы, – сквозь сжатые зубы выдавил Теодор. – Не зная, где и когда они намерены воспользоваться этой тактикой…

– Мы подождем, – сказал Сайан. – Мне это не нравится, но невозможно воевать с тем, чего не понимаешь.

 

17

 

Тишина, воцарившаяся после атаки серафцев, жуткими волнами растекалась по лагерю. Мы ждали. Патрули и пикеты были усилены, но никакого вторжения не последовало. Также не явились и гонцы сообщить о нападении на другие города или порты, занятые реформаторами.

– Ненавижу ожидание, – заявил за обедом Кристос. Он ел гороховый суп с тонкими ломтиками ветчины вприкуску с черным хлебом. Интендант, коренастый мясник, знакомый Нико и Кристоса, построил печи. Пекари поставили на поток выпечку хлеба, изготовленного из муки грубого помола из местного овса, пшеницы и ржи. – Люди нервничают.

– Действительно, солдаты настороже. И даже те, кто не верят, что переполох устроили серафцы, обеспокоены. Хвори в военном лагере так же опасны, как дробь и снаряды.

– Серафцы веками держали в секрете свои чары, – вслух подумала я. – Вы говорили, что при дворе издревле были колдуны?

Сайан кивнул в ответ.

– Так зачем раскрывать тайну именно сейчас? – удивилась я.

– Потому что они считают, все и так все узнали, – тихо сказала Альба, вымакивая остатки супа корочкой хлеба. – Ты раскрыла их магию. Они собирались отравить тебя в Изилди, только чтобы не дать проболтаться, но теперь прятаться больше незачем.

– Поэтому они могут колдовать в полную силу, – пробормотал Теодор. – Пугающая мысль.

– Так как же с этим бороться? – спросил Кристос.

Вопрос, насколько я поняла, был отнюдь не риторическим, поскольку все взгляды в комнате обратились ко мне.

– Не знаю! – воскликнула я.

Быстрый переход