|
– Если ты способна контролировать чары, значит, можешь проклясть роялистов? Как серафцы прокляли нас, только сделать так, чтобы магия коснулась лишь врага.
Альба повернулась и безмолвно уставилась на меня. Казалось, от моего решения зависела судьба всей нашей армии.
– Да, – сказала я, – полагаю, могу.
20
Утро Дня урожая выдалось прохладным, но ясным. Было видно – солнце скоро растопит тонкий иней, что покрыл землю.
Еще до рассвета Альба незаметно отправилась в сарай, где находился склад интенданта, отсортировала яблоки и бурые кабачки, подготовив их к раздаче после утренней поверки. Пусть скромный, но все же символ праздника.
Я пристроилась рядом с Альбой и помощником интенданта – худым юношей, который работал на отцовской мельнице. Он с потрясающей точностью отмерял небольшими чашками сахар и выдавал фрукты.
Некоторые солдаты меня узнавали. Они знали, кто я такая и кто эта стройная монахиня рядом со мной, и шептались друг с другом. Возможно, впервые в жизни эти шепотки не заставили меня испугаться или съежиться при мысли о сплетнях. Наоборот, казалось, я здесь вроде знаменитости, как Виола или принцесса Аннетт.
– Помогайте раздавать, мисс, – застенчиво сказал помощник интенданта, направляя меня к куче яблок.
– У вас и самих неплохо получается, – возразила я, но Альба подтолкнула меня вперед.
– Улыбайся и кивай, – велела она. – Этим ребятам недостает уверенности, придай же ее немного.
Я неловко встала возле яблок особенного сорта – очень круглого и красного. Уж не знаю почему, назывался он «Банши».
– Спасибо, миледи, – пробормотал какой-то капрал, прихватив шесть яблок для себя и своих приятелей.
– Устала вам всем твердить: я не «миледи», – со смехом упрекнула я.
– Да, мэм… Мисс… – Он залился румянцем, как те яблоки, что держал в руках.
– Искреннее уважение куда лучше титулов, – улыбнулась я. – К тому же времена «светлостей» и «ледей» остались позади.
Очередь засмеялась, и я поняла, что сказала. В моей непродуманной фривольной оговорке не было никакого подтекста, но если бы и был, скорее всего, его бы восприняли с одобрением, как уничижение галатинской знати.
Какая форма правления будет у нас после войны? Останется ли хоть какое-то подобие аристократии? Достойна ли она спасения?
Вопрос висел над нами словно недозрелый плод. На завтра назначены выборы, День урожая – последний шанс присоединиться к армии и проголосовать. Или получить место в Народном совете.
Я раздала все яблоки, и к полудню их уже вовсю запекали в походных кухнях, разбитых на поле, где прежде сажали репу.
– Полагаю, все прошло неплохо, – заметил подошедший Теодор.
Солдаты болтали и перешучивались, и атмосфера походила на праздник сбора урожая после уборки полей.
«Очень большой праздник», – стараясь не слишком обнадеживаться, подумала я. Из Хейзелуайта регулярно доставляли новую форму, и почти все мужчины на поле были одеты в серо-красные мундиры.
На бочку, стоявшую подле меня, Теодор положил футляр, и я с удивлением на него уставилась.
– Твоя скрипка!
– Вообще-то нет, – ответил он. – Моя все еще где-то в столице. Наверное, пошла на растопку, бедняга.
Теодор достал инструмент из футляра. Это и правда была другая скрипка – более старая, поцарапанная. Деревянные колки на грифе были разного цвета, их явно заменяли.
– Я нашел ее в Хейзелуайте, в лавке подержанных товаров, где торгуют всякой всячиной. |