Изменить размер шрифта - +

– Хочу осмотреть лагерь, – сказал он, поднялся и ушел прочь, хотя я заметила, что направился Сайан в сторону привязанных лошадей, а не к солдатам.

– Думаешь, он нервничает? – спросила я.

– Определенно, – ответил Теодор. – Как и я. Если мы потерпим неудачу, все будет кончено.

– А если победим, все равно еще предстоит битва за столицу. – Я посмотрела на костры, рассеянные тут и там по полю, что светились во тьме, словно ночные цветы, и неловко добавила: – Как ты? Мы так близко к твоему дому.

– И так ясно: это больше не мой дом, – ответил Теодор, прикусив губу. – Это земли роялистов, цитадель отца. Для меня там нет места, если мы его не освободим. Черт, а здесь холодно!

– И нам, и им, – пробормотала я.

Мы, вытянув руки, сгрудились у огня, стараясь вернуть биение жизни в застывшие пальцы. И не было надежды, что следующая ночь и ночь, которая наступит после, окажется лучше.

– Они здесь, поскольку верят в наше дело, – спокойно ответил Теодор. – Остались только верные соратники.

– Что это значит?

Теодор развернул одеяло и набросил на нас.

– Что кое-кто дезертировал.

Я поправила толстую шерсть на плечах.

– Много солдат? Но мы…

– Все нормально, – по-прежнему спокойно ответил Теодор, сделав заметное усилие, чтобы овладеть собой. – Не так уж много. Сказались холодные ночи и боевые действия. Для Сайана это ерунда, но были убиты люди, и некоторые новобранцы, не нюхавшие пороха, испугались.

– А куда, по их мнению, они попали, когда записывались в армию? – презрительно подняв бровь, я завернулась в одеяло. – Хотели маршировать в красивой форме?

– Ты мыслишь так же, как и большинство солдат, – сказал Теодор, придвигаясь ближе. – Они разделяют твои чувства. А я думаю – хотя Сайан бы со мной не согласился, – что это даже хорошо. Несколько ребят сбегут, а остальные дружно посмеются над их нежными пятками и хрупким телосложением. – Он взял мою руку в ладонь, согревая озябшие пальцы. – Войско сплотится, и это пойдет ему только на пользу.

– Не знаю, какая в этом польза, если сплоченность основывается на обливании грязью других. Подобное всегда плохо кончается. – Я приподняла бровь, вспоминая злобные надписи на листовках, воплощенные в жизнь во время мятежа Средизимья.

– Твой брат в Хейзелуайте работает над этим, – заметил Теодор. – Мы решили, не помешает пара памфлетов, восхваляющих доблестных парней, чтобы направить настроения в нужное русло. А также небольшой праздник в честь Народного совета, заседание которого сейчас проходит в Хейзелуайте.

– Я бы позавидовала тем, кто остался там и наслаждается теплыми кроватями, – хмыкнула я, наблюдая, как солдаты раскатывают одеяла, подбрасывают дров в огонь и укладываются спать, – да припоминаю, что им поручено зарегистрировать новобранцев и продумать политику закупок.

– Под бдительным оком Альбы. – Теодор прижал меня к себе, окутав теплом тела.

Мы разложили одеяла и улеглись в обнимку.

– Что бы ни случилось завтра… – я запнулась, придвигаясь ближе в поисках тепла и защиты, – что бы ни случилось, я знаю, чем ты жертвуешь. Домом. Семьей. Мы уже это обсуждали, но…

– Я не хочу сейчас говорить об этом, Софи. – Голос Теодора прозвучал грубо, словно скрывал страх или разочарование. Но по нескольким дрожащим вздохам я поняла, что это были слезы.

Быстрый переход