|
– Вздор, – проворчал Хеймиш.
Однако впоследствии я заметила, что он стал делать записи о моей работе. На кого я накладывала оздоровительные чары, в какое время это происходило, кто получал магические повязки.
«Год назад, – думала я, пропитывая бинты чарами здоровья, – мне было крайне неприятно, когда мне предложили изучать мою магию. Дело не только в том, что Пьорд не заслуживал доверия, но и в том, что я не оценила внимание к моему дару. Год назад я пришла бы в ужас, если бы узнала, во что этот дар разовьется».
Лен в моих руках засиял золотистыми чарами здоровья, и я скатала его в рулон. Прежде я бы ни за что не согласилась раздвинуть границы магии подобным образом. Серафцы торговали своими способностями, но и я использовала чары ради выгоды, а ведь издревле они предназначались для другого. Отныне же умение колдовать превратилось в товар. Что это означало для всего мира, как теперь будут взаимодействовать народы? Я потрясла головой. В любом случае это было выше моего разумения.
Я собрала бинты и отнесла их в палату.
– Мисс Балстард? – позвал кто-то, и я замерла.
Обычно, пока я работала в госпитале, со мной никто не заговаривал. Даже когда я сидела в пределах вытянутой руки от ближайшего тюфяка, скатывая бинты, раненые каким-то образом догадывались, что я не сестра милосердия, и не просили подать воды или сменить повязку.
– Не знаю, помните ли вы меня, – сказал юноша.
Я попыталась вспомнить его – что было нелегко, поскольку лоб его покрывала толстая повязка, а еще одна перетягивала плечо.
– Виктор! Фамилию запамятовала, но вы из Хейвенспорта, так ведь?
– Вернон. Вернон Харрел, – смущенно улыбнулся он. – Да, я еще помог вам выкопать очаг.
– Как вы здесь оказались? Прежде я вас не видела…
– Я был в северном отряде. Меня ранили в перестрелке и отослали назад.
У меня екнуло сердце.
– Кто-нибудь еще пострадал?
– Так, ерунда, пара несерьезных ранений. – Он помолчал. – Не переживайте. Это была совсем небольшая схватка с разведчиками роялистов. Мы разбили их наголову. Я единственный болван, который напоролся на чертов штык. – Вернон покраснел. – Простите за грубость.
– У вас штыковая рана в плече, выражайтесь как угодно, – отозвалась я.
Насколько я знала, подобные раны, проделанные треугольным лезвием, были крайне болезненны и редко заживали без нагноений.
– О нет, мне уже лучше, – потер лоб Вернон. – В этом я тоже сам виноват – когда меня ранили, споткнулся и ударился головой о камень. Болван, каких мало!
– Полагаю, если бы в меня воткнули штык, я бы не просто споткнулась! – засмеялась я. – Не возражаете, если… я подарю вам немного дополнительной удачи? Если пожелаете.
Солдат ответил не сразу.
– Благодарю, мисс, но даже не знаю… Просто это как-то не по-нашему.
– Ясно, – вздохнула я. – Но вы в курсе, что некоторые повязки и мундиры тоже…
– Все в курсе, мисс. Но меня это не шибко беспокоит. – Он покрутил уголок одеяла, избегая смотреть мне в глаза. – Не хочу вас обидеть, только я в это не верю. Так что с вашей стороны спрашивать, не желаю ли я удачи, все равно что мне просить вас помолиться Создателю, как квайсы, или воскурить фимиам предкам, как пеллиане. Просто я другой веры.
– Понимаю, – тихо сказала я.
«Если бы каждый мог увидеть свет, почувствовать его нежную радость…» – подумала было я, но осеклась. |