Вокруг все покачнулось. Растеклось по рукам и ногам тепло, и Клео свалилась на пол.
Но сознания не потеряла.
Она чувствовала его руки, шарящие по ее телу, гладящие ей ноги, забирающиеся все выше.
Клео попыталась оттолкнуть его, но не могла шевельнуться. Не могла двинуть рукой.
Он расстегнул джинсы, стал стаскивать с нее трусики. Клео старалась отодвинуться, старалась улететь.
Улететь, улететь.
Она сжалась в ожидании насилия. Замерла, закрыла глаза, чтобы не видеть этого красивого лица, больше похожего на маску.
Но ничего не случилось.
Кэмпбелл только ударил ее. По лицу, со всей силой. И от этого удара она пришла в себя. Потом он отпрянул от нее, как будто бы у нее была какая-то заразная болезнь.
«Открой глаза, — приказала себе Клео. — Ты должна открыть глаза».
Какие тяжелые у нее веки, немыслимо тяжелые. Но наконец ей удалось чуточку приподнять их, и она увидела: Кэмпбелл стоит над ней, застегивая джинсы. «Он просто не смог», — с огромным облегчением поняла она.
— Синклер был прав, — с презрением бросил Кэмпбелл. — Ты и есть шлюха. Самая настоящая!
22
В номере 6 в «Пальмах» натужно покряхтывал кондиционер. Стояла удушливая жара, усилив застаревший запах человеческого тела. Дэниэл снова обыскал комнату, ища хоть какую-то ниточку, что-то такое, что, может быть, упустил прошлый раз.
Он расстелил на кровати газету, вытряхнул на нее содержимое мусорной корзинки, методично просматривая содержимое. Пара смятых бумажных стаканчиков, соломинка, журнал, который Клео взяла в их доме в тот первый день.
Использованный презерватив.
При воспоминании о той ночи Дэниэл поморщился, стараясь изгнать ее из памяти. Сейчас нельзя отвлекаться.
Дэниэл полистал журнал. Весь в дырках о вырезанных не то снимков, не то статей.
Но что именно и зачем Клео вырезала из журнала?
Не придумав этому факту никакого объяснения, Дэниэл смахнул все обратно в корзинку.
На стене висел пейзаж, рамка покоробилась, краски выцвели. Обеими руками он снял со стены картину, с отвращением обнаружив, что та прикрывала дыру. Дерьмовую дырку для подглядывания. Дэниэл повесил картинку на место, не потрудившись выровнять ее.
Содрал с кровати простыни, поднял матрац, испещренный пятнами.
Под матрацем лежал желтый фирменный лист бумаги «Пальм» с выцветшим грифом. А на нем приклеены картинки из журнала.
Дэниэл поднял лист, всмотрелся.
Странный выбор. Похоже, Клео вырезала все снимки сараев, какие сумела найти, и приклеила их. Неровно. Одно фото налезало на другое.
Зачем ей вдруг потребовалось вырезать эти фотографии? Чтобы убедить скептиков в подлинности своего ясновидения? Или тут что-то большее?
Он потер шею. Черт! До чего же здесь жарко, просто можно задохнуться.
Дэниэл досадовал на себя.
Может, он и есть самый большой простофиля? Обвинял Джо в том, что та поддалась на мошеннические трюки, а сам в результате отказывается верить в бегство Клео. Одна безумная ночь в ее объятиях, и он вдруг сразу превратился в ее поклонника, чуть ли не в раба.
Отшвырнув лист со снимками, Дэниэл вышел из комнаты. Надо убираться отсюда.
Воздух на улице, хотя и тут стояла жара и было влажно, был все-таки посвежее, чем в номере мотеля. С минуту Дэниэл постоял, глубоко дыша, наполняя легкие свежим воздухом. И услышал звонок мобильника. Потянувшись в открытое окошко машины, взял трубку.
— Да? — рявкнул он, думая, что это Джо с просьбой притащить ей упаковку коки.
— Дэниэл Синклер? Жарко. Чертовски жарко.
Отойдя от машины, Дэниэл встал у двери мотеля, там была хоть какая-то тень.
— Говорите. |