Работали, да. Только, наверное, совсем не так, как хотелось бы автору текста. То есть он действительно хотел бы задушить протестующих в своих объятиях, но, кажется, это уже почти невозможно — с самого начала протестов Путин как минимум на полшага отстает от Болотной площади. Когда еще можно было что-то изменить, он говорил о бандерлогах и презервативах, а когда на головном баннере шествия написано «Россия без Путина», а потом Болотная площадь принимает резолюцию под заголовком «Ни одного голоса Путину» — как-то неловко уже делать вид, что происходит именно то, чего хотел Путин. Если бы статья о демократии была написана хотя бы до думских выборов и, не знаю, хранилась бы в какой-нибудь капсуле с проставленной на ней датой, это еще можно было бы обсуждать всерьез. Но статья написана сейчас.

20 января 2012. «Я этому рад, я этого хотел», — говорит Владимир Путин о протестных демонстрациях. А сутками раньше Борис Грызлов, который до сих пор возглавляет высший совет партии «Единая Россия» говорил, что «митинги показали, прежде всего, уровень развития нашего гражданского общества» и что «оно в России уже есть, оно активно». А еще за два дня до этого начальник Росмолодежи Василий Якеменко сказал, что «происходящее — цивилизованный запрос продвинутой части общества на перемены». А в декабре тогда еще первый заместитель кремлевской администрации Владислав Сурков сказал, что на Болотной площади митинговала «лучшая часть общества». И в «той самой» телевизионной «прямой линии» Владимир Путин, прежде чем сорваться на разговоры о «бандерлогах», тоже говорил, что считает протесты среднего класса своей заслугой — ведь все эти люди сформировались при, как сказал сам Путин, «путинском режиме».

Наверное, такое количество почти одинаковых высказываний уже можно считать тенденцией — власть, кажется, поняла, что ругаться по поводу «раскачивающих лодку» бессмысленно, и пытается теперь задушить их в объятиях. Я не удивлюсь, если 4 февраля на очередное протестное шествие выйдет кто-нибудь из соратников Путина или даже, может быть, сам премьер — действительно, если Путин рад протестам и хотел их — зачем же ему их игнорировать?

Элементы абсурда в российской политике играли очень важную роль всегда, но сейчас ситуацию можно считать уникальной — кроме абсурда вообще ничего не осталось. Но, если разобраться, в поведении Путина сейчас ничего ведь не изменилось. Вот что мы можем сказать о его политических взглядах или идеологических ценностях? Путин — кто? Левый или правый? Консерватор или реформатор? Националист или интернационалист? Вчера на встрече с футбольными фанатами он предлагал им «отбуцкать за углом» главу футбольного союза Сергея Фурсенко, а неделю назад обнимался с «отбуцканным» до полусмерти журналистом Бекетовым — нет ли в этом противоречия?

И вы знаете — противоречия ведь на самом деле нет. Путин всегда говорил только то, что, как ему кажется, хотят от него услышать. Это единственный его принцип, и в этом принципе он абсолютно последователен, второго такого политика в русской истории, может быть, и не было никогда. На этом принципе много лет держался его знаменитый рейтинг, на этом принципе много лет выезжала «Единая Россия», рекламным лицом которой всегда был Путин, и этот принцип теперь сыграл с Владимиром Путиным очень злую шутку.

Потому что митинговали люди все-таки совсем не в поддержку Путина, и если бы кто-нибудь сказал им с трибуны, что «уровень развития гражданского общества» — это заслуга Путина, они освистали бы такого оратора сильнее, чем даже Ксению Собчак. Но Путин же всегда говорит то, что хотят от него услышать. И происходит замыкание. «Россия без Путина» и подпись «Владимир Путин» — как-то так.