– Страхование, – роняет министр.

– У вас неполное страхование, – парирует Антонуччи. – Ваш собственный Департамент внутренних дел ради поощрения туризма закрывал глаза на практику отелей страховаться не полностью. Магазины, жилые дома – то же самое. Даже правительственные здания, которые рухнули, были застрахованы по минимуму. А то и самозастрахованы, без обеспечивающих фондов. И хотя ваше правительство относится к Ватикану с пренебрежением, финансовые институты считают нас... кажется, на жаргоне это называется «тяжелой артиллерией», то есть самым надежным партнером.

Макиавелли конечно же мог быть только итальянцем, думает Парада.

Несмотря на всю циничность ситуации, искусство диалога папского нунция вызывало восхищение.

Однако работы предстояло слишком много, и безотлагательной, поэтому Парада перебивает:

– Давайте обойдемся без лишних словес, а? Мы с радостью окажем всяческую помощь, какую сумеем, финансовую и материальную, но, так сказать, приватно. А вы в свою очередь разрешите нашим священникам носить кресты и четко обозначите материальную помощь как поддержку от Святой Римской церкви. И дадите гарантии, что следующее правительство начнет переговоры по установлению официальных отношений между государством и церковью.

– Да это случится только в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом, – вмешивается Антонуччи. – Еще почти три года.

– Я тоже знаю арифметику, – замечает Парада. И он снова поворачивается к министру. – Так мы договорились?

Да, договорились.

– Интересно, кем это вы себя воображаете? – спрашивает Антонуччи после ухода министра. – Больше никогда не смейте подменять меня в переговорах. Я его уже дожимал.

– А что, теперь наша роль в Мексике – держать нужных людей на коротком поводке? – иронизирует Парада.

– У вас нет полномочий...

– Меня что, поведут на порку в сарай? – перебивает Парада. – Если так, то, пожалуйста, поскорее. У меня полно работы.

– Вы, похоже, забыли, что я ваш прямой начальник.

– Нельзя забыть того, чего не признаешь изначально, – возражает Парада. – Вы не мой начальник. Вы политик, присланный Римом проводить тут определенный политический курс.

– Землетрясение, – заявляет Антонуччи, – было деянием Бога...

– Ушам своим не верю!

– ...которое предоставляет нам возможность спасти души миллионов мексиканцев.

– Не души их спасайте! – вопит Парада. – Спасайте их самих!

– А вот это чистейшая ересь.

– Ну и превосходно.

И ведь дело не только в жертвах землетрясения, думает Парада. Тут миллионы живут в нищете. Миллионы обитают в трущобах Мехико, на мусорных свалках в Тихуане; безземельные крестьяне в Чьяпасе в реальности ничем не отличаются от крепостных.

– Эта ваша теология освобождения не убеждает меня, – заявляет Антонуччи.

– А мне все равно. Я отвечаю не перед вами, я отвечаю перед Богом.

– Я могу сейчас позвонить, и вас переведут в церковь на Огненную Землю.

Схватив трубку, Парада протягивает ему:

– Так звоните! Буду только рад стать приходским священником на краю земли. Чего же вы не набираете номер? Мне сделать это за вас? Или это пустой блеф? Я сообщу в Рим, а потом газетам подробности о причинах моего перевода.

Он наблюдает, как на щеках Антонуччи расползаются красные пятна.