– Здравствуй, мама, – холодно сказал Найгел и опустился в кресло, уклоняясь от ее объятий.

Стиви ничего не оставалось, как вернуться на свое место, что она и сделала.

Неодобрительно глядя на колье, лежащее на столе, Найгел спросил с усмешкой:

– Любуешься?

Раздраженная его тоном, Стиви тем не менее сделала вид, что ничего не замечает.

– Я не знала, что ты собираешься в Нью-Йорк. Когда ты прилетел?

– Вчера вечером.

– Вот как. – Она немного помолчала, а затем мягко сказала: – Я бы предпочла, чтобы ты предупредил меня. Я бы заранее спланировала свое время так, чтобы мы могли сходить куда-нибудь вместе.

Найгел иронически поднял бровь, но ничего не ответил.

– Ты можешь повидаться с Хлоей и Майлсом.

Найгел молча откинулся в кресле и вытянул ноги, напустив на себя скучающий вид. Стиви обиженно спросила:

– Ты не хочешь встретиться с братом и сестрой?

– Не в этот раз.

Стиви напряженно выпрямилась. Поведение Найгела было не просто неприятным, оно было оскорбительным. Точно так же он вел себя в последнее время, когда они встречались в Лондоне. Стиви не понимала, что происходит с ним. Она постаралась успокоиться и продолжила разговор:

– Что ты делаешь в Нью-Йорке?

Найгел ответил не сразу.

– Меня хотел видеть султан Кандреи. Его интересуют некоторые камни. А так как он не мог приехать в Лондон, я прилетел к нему в Нью-Йорк.

– Он сейчас в Нью-Йорке или в Лос-Анджелесе?

– В Нью-Йорке.

– Мы могли бы сами решить с ним все вопросы, если бы ты сообщил нам суть проблемы. Я бы с удовольствием встретилась с султаном. Не было особой нужды тебе прилетать самому, Найгел.

– Но он не хотел иметь дело с тобой, мама. Он предпочитает решать вопросы со мной.

– Мне это кажется странным: мы с ним ведем дела уже много лет. Хотя, если подумать, в том нет ничего особенно удивительного. Султан слывет человеком непредсказуемым. И непостоянным. Не забывай об этом, Найгел.

– Я сам могу судить о людях, мама. Я больше не сопливый мальчик в коротких штанишках.

Сдержав резкий ответ, вертящийся на языке, Стиви сказала:

– Конечно, дорогой. – Она улыбнулась Найгелу и спросила: – А какого рода камни интересуют султана?

– Пока не знаю. Я встречаюсь с ним позже.

– А как долго ты пробудешь в Нью-Йорке?

– Я улечу либо сегодня вечером, либо завтра на «Конкорде».

– У нас сейчас есть несколько очень ценных камней и прекрасные…

– Это колье султана, во всяком случае, не заинтересует, – отрезал Найгел, указывая на футляр со «Сверкающим властелином». На лице сына было написано презрение.

– Но это не для продажи! – воскликнула она и закрыла футляр. – Хотя, конечно, эта вещь достаточна ценная. Ее можно было бы предложить султану. Он всегда любил крупные бриллианты, и я уверена, что они по-прежнему интересуют его.

– Ты заплатила за этот камень слишком много. Неудачная покупка.

– Нет, Найгел, это не так. Если я решу продать его, я получу хорошую прибыль. После аукциона я уже подучила два предложения, а ведь камень доставили всего лишь полчаса назад.

Стиви улыбнулась.

– Если я не буду следить за ним, он будет продан в мгновение ока. Но дело не только в том, за сколько мы сможем его продать. Эта покупка поднимет престиж нашей фирмы. Все газеты мира поместили репортаж с аукциона и написали, что фирма «Джардин» приобрела «Сверкающий властелин».