Ее порадовала реакция дочери, но, главное, девочка снова стала самой собой. После Дня Благодарения Хлоя была молчаливой и мрачной. Она как будто не могла найти себе дела, ей ничего не хотелось, словом, обычный подросток, который, тоскуя, делает несчастными всех вокруг. Но хотя и очень медленно, тучи наконец рассеялись, и к Хлое вернулась обычная жизнерадостность.

Андре сказал девочке:

– Он в самом деле потрясающий, Хлоя. Как и твоя мамочка.

– Она лучше всех на свете, дядя Андре.

– Очень рад слышать, как ты хвалишь Стиви. Она это заслужила. Не хочешь пойти посмотреть другие украшения? Стиви говорила мне, что сегодня первый показ новой коллекции.

– Хочу, – согласилась Хлоя и взяла его под руку.

– Я с вами, – сказал Мэт и последовал за ними к витринам с новой коллекцией.

Стиви осталась наедине с Майлсом перед «Сверкающим властелином». Ее очень волновало, что скажет о камне сын, и она поглядывала на лицо Майлса, пытаясь понять его реакцию.

– Он поражает своим великолепием, правда, Майлс?

– Ты точно выразилась. Просто дыхание перехватывает от такой красоты. – Он повернулся к Стиви и добавил: – Никогда не видел таких бриллиантов, а ты?

– Я видела камни и больше этого, но в нем есть что-то особенное. Он уникален. Конечно, каждый камень неповторим, не бывает двух одинаковых кристаллов, но уникальность «Сверкающего властелина» не опишешь стандартными характеристиками.

Майлс кивнул, снова поворачиваясь к витрине.

– Под его ледяным сиянием горит огонь.

– Это эффект огранки. Гарри Уинстон получил в руки большой кусок породы и, прежде чем отдать его гранильщику, несколько месяцев изучал его. У Гарри был безошибочный инстинкт во всем, что касалось кристаллов, Майлс, он видел в них то, что другие могли заметить только после огранки.

– Я очень рад, мама, что ты его купила, тебе так этого хотелось. Поздравляю тебя еще раз. И с днем рождения! Кстати, мой подарок тебе доставят домой, попозже. Надеюсь, он тебе понравится.

– Конечно, понравится, дорогой.

– Это бриллиантовое перо дяди Андре – просто прелесть!

– Ты тоже так считаешь? Андре счастлив как ребенок, что он сегодня с нами. И я тоже.

– А Хлоя, кажется, опять порхает, – с удовлетворением заметил Майлс. – Не хотел бы я снова стать подростком. Темное время. То возносишься на небеса, то проваливаешься в эмоциональные ямы.

Стиви согласилась. Затем, взяв сына под руку, отвела его в уголок, где их никто не мог бы услышать.

– Сегодня здесь был Найгел.

– Найгел! Но что он делает в Нью-Йорке? – Майлс был поражен.

– Он прилетел, чтобы встретиться с султаном Кандреи, который хочет купить несколько драгоценных камней.

– Но я думал, что султан – твой клиент?

– Я тоже так считала до сегодняшнего дня. Видимо, теперь он предпочитает вести дела с Найгелом.

– Кто это сказал?

– Найгел.

– Я не верю этому.

– Найгел явно хотел подчеркнуть это обстоятельство в нашем коротком разговоре.

– Он лгал. Найгел никогда не брезговал ложью. Держу пари, он ужом вертится, чтобы завоевать доверие султана. Скорее всего Найгел сказал ему, что это твоя идея и что ты больше не хочешь вести с ним дела. Мне кажется, ты не должна спускать ему все это.

– Но я не знаю, как это достойно сделать…

Стиви в сомнении покачала головой и отпила глоток шампанского.

– Если ты позвонишь султану, спорим на что хочешь, он подтвердит тебе это.