– Знаешь, я рад, что ты не уговаривала Найгела остаться на ужин, который дает дядя Андре в честь твоего дня рождения.

– Мне и в голову не пришло бы настаивать!

– Еще как пришло бы! Когда дело касается семьи, ты таешь как воск, – усмехнулся Майлс.

– Да ничего подобного, Майлс! Найгел вел себя просто возмутительно. Кроме того, он действительно торопился – непременно хотел попасть на ночной самолет в Лондон.

– Интересно, как только Тамара с ним уживается?

– Найгел может быть очень обаятельным. Ты сам это сказал только что. А Тамара – необыкновенная женщина. Она понимает Найгела и дорожит им. И потом, она очень умна и хорошо знает, как справляться с ним.

– Надеюсь, что ты права. Скажи, я угадал, дядя Андре ведет нас в «Ла Гренуй»?

– Ну конечно. Еще бы ты не угадал, ведь это его любимый ресторан в Нью-Йорке. Мне тоже там нравится.

Стиви улыбнулась и добавила:

– А теперь, Майлс, думаю, нам нужно заняться остальными гостями, не то они сочтут меня невежливой.

– Пойдем, мама, – согласился Майлс и взял ее под руку. На его сияющем лице ясно читалась любовь к Стиви и гордость за нее.

РОЖДЕСТВО

Нельзя сказать, чтобы она не любила Нью-Йорк, город ей нравился. Но Нью-Йорк занимал совсем другое место в ее жизни. Это был город ее детства и ранней юности. Она уехала оттуда, когда ей исполнилось четырнадцать. Именно тогда ее мать встретила Дерека, они соединили свои судьбы и переехали в Лондон. Стиви вернулась в Нью-Йорк уже зрелой женщиной: она растила Хлою, перестраивала Романихолл и открыла отделение «Джардин» на Пятой авеню. Для нее Нью-Йорк стал городом новых возможностей, в некотором смысле переезд в него она расценивала как свое второе рождение.

А Лондон был связан для нее с первой любовью, с замужеством, со счастливой семейной жизнью, с рождением детей и безвременной смертью Ральфа и, наконец, с ее становлением как деловой женщины. В этом городе прошли самые счастливые и важные годы ее жизни. Теперь, считала она, Лондон – город ее прошлого.

Стиви всегда вспоминала о Лондоне с ностальгией. Здесь было столько памятных для нее мест. Она мысленно перебирала их в памяти, воскрешая события давнего прошлого.

Сидя за письменным столом в своем кабинете, расположенном рядом с демонстрационным залом лондонского отделения «Джардин», Стиви вспоминала свои первые дни в Лондоне и свои любимые места…

Озеро Уайтстоун в Хэмпстеде весенним солнечным днем, куда они с Ральфом так часто водили мальчиков пускать кораблики и кататься на лодке. После этого они отправлялись пить чай в Бриар-лодж.

В этот большой старый каменный дом в Хэмпстед Хит, в котором ее мать и отчим провели половину своей супружеской жизни и где она сама жила два года, пока в шестнадцать лет не вышла замуж за Ральфа.

Стиви ясно представила себе Бриар-лодж, этот оазис любви, полный тепла и гостеприимства. Она была очень привязана к этому дому, чувствовала нежность к каждому гвоздику и сучку.

Блер украсила дом прекрасными гобеленами, античной мебелью, старинными коврами и замечательными картинами. Тысячи книг Дерека заполняли бесчисленные полки библиотеки. Его актерские награды, театральные программы и афиши, заботливо собираемые Блер, придавали библиотеке торжественный вид. Бриар-лодж всегда казался Стиви домом, в котором живут радость и согласие.

Сыновья, когда они были маленькими, любили играть в прятки в мансарде. Закрыв глаза, Стиви перенеслась в эти светлые дни. Она снова увидела трех своих голубоглазых малышей, какими они были тогда, и услышала их пронзительные голоса.

Сад вокруг Бриар-лодж был для Стиви еще одним дорогим местом. Особенно она любила гулять в нем весной и летом.