– Да. – Дерек задумался. – Вообще-то ему уже за восемьдесят. Ты еще не виделась с ним в этот приезд?

– Нет, я обедаю с ним завтра. Мы всегда обедаем вместе в Сочельник, это стало традицией.

– Брюс всегда казался… неразрушимым, вот, я нашел нужное слово. Но никто из нас, увы, не обладает этим качеством. Никто из нас не вечен, хотя мы часто думаем и поступаем, как будто это не так.

Дерек сказал это так торжественно, что Стиви не могла не улыбнуться.

– Но если кто-то и принадлежит вечности – это ты, Дерек. Ты ведь снялся в стольких фильмах. В некотором смысле ты будешь жить вечно.

Дерек ответил ей улыбкой, но ничего не сказал. Стиви продолжила:

– Когда я сказала, что меня волнует Брюс, я имела в виду не его здоровье, а его поведение. Не могу понять, зачем ему понадобилось курировать дела фирмы, в этом нет никакого смысла.

– Думаю, что он сам тебе расскажет, когда вы увидитесь завтра.

– Я тоже на это надеюсь.

– Ну что ж. Давай все-таки закажем обед? – сказал Дерек, потягивая коктейль. Но мысль о поведении Брюса озадачила и его. Может быть, старый брюзга знает что-то, неизвестное им?

Гидеон исподлобья сердито взглянул на брата, но ничего не ответил. Он увидел отражение самого себя: те же голубые глаза, темно-русые волосы и правильные черты лица. Красивый молодой человек его брат Майлс. И очень обаятельный. Он пользуется большим успехом у женщин. И прекрасно это знает. У них с братом, в сущности, одни и те же проблемы. В конце концов, они близнецы и похожи как две капли воды. Как говорила Стиви, две горошины из одного стручка.

– Ну же, Гидеон, что ты молчишь?! – воскликнул Майлс, наклоняясь к брату. Они сидели за столиком в Марк-клубе на Чарльз-стрит, где обедали сегодня после долгого перерыва, хотя всегда любили бывать вместе.

Гидеон улыбнулся и сказал:

– Я жду, что ты честно расскажешь мне, что тебя волнует. Выкладывай. Я тебя не съем. И не скажу, чтобы ты не лез не в свое дело.

– Отлично. Меня волнуешь ты. Или скорее твое поведение в последние несколько месяцев. Ты ведешь себя как разочарованный во всем мрачный меланхолик. Или, еще хуже, как человек, который опустился на дно и даже не пытается выплыть. Ты постоянно мрачен, неразговорчив, возникает ощущение, что ты чем-то озабочен. Мама тоже это заметила, Гид, и теперь, пока она не выяснит, в чем дело, она от тебя не отстанет. Ты же знаешь, что, когда она вцепится во что-нибудь, она, как бульдог, ни за что не выпустит.

– Спасибо за предупреждение, Майлс, с мамой я разберусь. Это правда, мне было здорово не по себе в последнее время.

– Но, ради бога, скажи наконец, в чем дело?

– Женщины. Проклятое племя. Женщины – только и всего.

– Какие женщины?

– Ну, на самом деле только одна женщина. Это Марго Сондерс, если уж ты хочешь знать все. Она устроила мне веселую жизнь, с тех пор как мы расстались. Вернее, с тех пор как я с ней расстался.

– Ты хочешь сказать, что она преследовала тебя?

Гидеон помолчал, а затем, понизив голос, пояснил:

– Инсценировка «Роковой страсти» в реальной жизни. Видел этот фильм?

– Видел. Но подожди, ты же не женат и…

– Это правда, – перебил брата Гидеон. – Но это не помешало ей преследовать меня и изводить всевозможными угрозами, она была совершенно невыносима.

– Могу себе представить! Оскорбленная женщина – это действительно страшно! – Майлс с сочувствием посмотрел на брата и добавил: – Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

– Да нет.