Помолчав немного, Брюс серьезно добавил:

– Если бы тебе пришлось заплатить за «Сверкающий властелин» двенадцать миллионов, я бы одобрил и это.

– Вот как… – растерянно проговорила Стиви.

– Что с тобой, Стиви? – заволновался озадаченный Брюс. Он заметил ее напряжение и не пропустил изменившийся тон. – Ты не похожа сама на себя. Что-нибудь случилось?

– Найгел сказал мне, что вы считаете, что я слишком дорого заплатила за «Сверкающий властелин» и что…

– Но это полная чепуха! – воскликнул Брюс, перебив Стиви. – Я и не представляю, что это ему в голову пришло!

– Он сказал, что вы сами ему говорили.

– Но это неправда! – Брюс нахмурился, и в его голосе послышалось раздражение. – Он лжет! Это возмутительно! Я заставлю его ответить за эти слова!

– Он мне сказал, что вы считаете, что я всегда слишком дорого покупаю камни.

Брюс выпрямился в кресле, его лицо побелело. Стиви знала, что это признак гнева. Она хорошо изучила свекра за эти годы. В такое бешенство он приходил крайне редко.

Через некоторое время Брюс, видимо, овладел собой и сказал ровным, спокойным голосом:

– Я не могу понять, с какой целью Найгел солгал тебе? Зачем он выдумал вещи, которых я никогда не говорил? – Брюс в недоумении покачал головой. – Я был очень рад, что ты купила этот камень. Я сказал Найгелу, что ты прекрасно провела торги, и попросил поздравить тебя.

– Может быть, именно поэтому?

Брюс откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на Стиви.

– Если это так, то Найгел совсем не так умен, как я думал. Он должен был понимать, что правда выйдет наружу и он сам загонит себя в ловушку этой ложью?

Стиви думала так же, но и у нее не было ответа на эти вопросы. Говорить со свекром о своих подозрениях подробно ей не хотелось. Стиви была уже вполне уверена, что Найгел ведет двойную игру, как она и подозревала.

Брюс поерзал в кресле и отпил шерри. Он напряженно анализировал ситуацию.

В библиотеке стало очень тихо. Тиканье старинных часов на камине и треск поленьев в очаге только подчеркивали эту гнетущую тишину.

Наконец Стиви нарушила молчание.

– Интересно, говорил ли вам Найгел, что он в начале декабря летал в Нью-Йорк? Он приходил в «Джардин» в понедельник, после аукциона девятого декабря. Найгел пробыл на фирме совсем недолго, и у него, казалось, там не было никаких дел. Он зашел в мой кабинет, мы немного поговорили, затем он передал мне ваше мнение по поводу «Сверкающего властелина» и ушел. Найгел собирался встретиться с султаном Кандреи, который, как он мне сообщил, предпочитает теперь иметь дело с ним, а не со мной.

– Какая чушь! Султан всегда стремился контактировать только с тобой, Стиви, и больше ни с кем. Мы оба знаем, что он неравнодушен к тебе. Когда ты ездила к нему в Кандрею, султан не скрывал, что хотел бы, чтобы ты осталась там навсегда.

Стиви не смогла не засмеяться, несмотря на всю серьезность этого разговора.

– Я не так уж уверена в этом, Брюс. Султан – большой льстец, как это принято у них на Востоке. Однако в одном я уверена.

– В чем же?

– Найгел приходил в магазин на Пятой авеню, чтобы затеять что-то вроде битвы со мной. Это было в день моего рождения, Найгел прекрасно помнил об этом, но даже не поздравил меня. И сделал он это специально.