– Но с кем он может плести свой заговор, Стиви? – спросил Брюс с интересом, не отводя глаз от ее взволнованного лица.

– Я не знаю. – Стиви беспомощно посмотрела на свекра. Затем поморщилась. – Наверное, я скажу глупость, но все же я это скажу. С кем он плетет заговор? Ни с кем. Я думаю, Брюс, что он все задумал и осуществляет в одиночку. Найгел хочет выставить меня из фирмы. Он хочет управлять ею сам.

Брюса расстроили слова Стиви, и это немедленно отразилось на его лице. Он поднялся с кресла и встал у камина, опершись рукой на полку. Какое-то время Брюс молчал, затем обратился к Стиви:

– Не могу поверить, что Найгел может себя вести так глупо.

Он с грустью посмотрел на Стиви и тихо добавил:

– Он ведь знает, что будет твоим преемником. В один прекрасный день он станет главой фирмы. Он наследник. И он знал это всю свою жизнь. Ему совсем не нужно… интриговать.

Стиви кивнула, соглашаясь. Именно эти мысли не давали ей покоя. Они мешали ей поверить в происходящее. Стиви глубоко вздохнула: ей показалось, что Брюс сомневается в ее словах. Нет, не то! Его поведение изменилось, пропал гнев, осталась глубокая печаль в глазах. Вот в чем дело! Он тоже подозревал Найгела!

Стиви кивнула в подтверждение своим собственным мыслям и сказала тихо:

– Вы тоже подозревали его. Вы просто не хотели заговаривать об этом первым. Вы ждали, чтобы я вам открылась. Именно поэтому вы так часто наведывались в последнее время на фирму. Чтобы держать его под контролем и знать, что он затевает.

Не получив ответа от Брюса, Стиви продолжила:

– Я уверена, что я права, Брюс.

– Да, это так, – признался он наконец и глубоко вздохнул. – Я подозревал Найгела, хотя, по правде говоря, Стиви, я и сам не знал, в чем я его подозреваю.

Она с жалостью наблюдала за ним. Брюс отошел от камина и, обойдя комнату, опустился рядом с ней на софу. Он взял ее за руку и, глядя прямо в глаза, продолжил:

– Я совсем недавно узнал, что Найгел начал вести дела с некоторыми твоими личными клиентами. Я спрашивал об этом у Гилберта Дрексела, и он подтвердил, что Найгел распорядился переключить их на себя, не считаясь с их желаниями. Гилберт не видел в этом приказании ничего странного, ведь ты почти все время проводишь в Нью-Йорке. Я почувствовал что-то неладное, но положился на мнение Гилберта, хотя не должен был бы. Одним словом, я ничего тогда не сказал Найгелу.

– Но вам это показалось странным?

– Да, меня это удивило, – ответил Брюс. – В конце концов, когда клиент был готов истратить пять, десять, пятнадцать миллионов и даже больше, как это нередко бывало, я прекрасно знаю, что в этом случае ты садилась в «Конкорд» и прилетала в Лондон. Раздумывая над такими переменами, я наконец решился и переговорил с Найгелом. Он сказал, что всего-навсего стремится помочь, облегчить тебе жизнь и что ты ему очень благодарна за это.

Брюс глубоко вздохнул.

– У меня не было никаких оснований сомневаться в его словах. Но теперь я вижу, насколько я ошибался. Я доверял своему внуку. Я верил в него. Но сейчас я понимаю, что должен был сразу же поговорить с тобой, как только почувствовал неладное.

– Наверное, должны были. – Стиви подумала, что десять лет назад – и даже пять лет назад! – Брюс позвонил бы ей немедленно. Возраст все же сказывался. Снизились и острота реакции, и скорость принятия решения.

– Но это еще не все, – продолжал Брюс.