– Ну хорошо, – недовольно пробормотал Найгел и бросил трубку.

Через пару минут он уже был в кабинете Стиви.

– Ну что там насчет султана? – бросил Найгел с порога.

Он был раздражен и, захлопывая дверь ногой, смотрел на нее с едва сдерживаемой злобой.

Вся его мягкость и приветливость, которые так радовали Стиви несколько дней назад, исчезли без следа. Тем не менее она ответила спокойно:

– Я просто хотела сообщить тебе, что я продала султану колье из желтых бриллиантов. Конечно, в комплекте с серьгами, браслетом и кольцом.

– Гарнитур, который по проекту Питера сделал Гидеон? – спросил слегка обескураженный Найгел.

– Да.

– Когда?

– Вчера.

– Так султан в Лондоне? – Найгел недовольно нахмурился.

– Да. Он прислал мне записку с приглашением на чашку кофе. Султан был несколько озадачен моим поведением. Он не мог понять, почему я больше не занимаюсь его делами. Ведь я долгие годы была его личным консультантом по драгоценным камням.

Стиви говорила, не отрывая глаз от лица сына.

Найгел, замкнутый и холодный, слушал мать с непроницаемым лицом. Но постепенно его щеки становились пунцовыми. Именно это и вывело его из себя. Ему была отвратительна сама мысль о том, что он должен перед кем-то отчитываться в своих действиях. Даже перед Стиви. Найгел молчал, впервые в жизни не зная, что ответить.

– Ты ничего не хочешь сказать мне по этому поводу? – невозмутимо спросила Стиви, чувствуя его состояние.

– Ничего.

– Меня это удивляет. Ведь именно ты создал такую ситуацию, сказав Гарету Джеймсу, что теперь ты ведешь дела с моими клиентами.

– Когда позвонил Гарет, чтобы договориться о встрече с султаном, тебя не было в Лондоне, – проговорил Найгел. – Я всего лишь старался помочь тебе.

– Это довольно странное объяснение, – сухо сказала Стиви. Она не сочла нужным скрывать свое раздражение. – Видишь ли, Найгел, я прекрасно понимаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь вынудить моих персональных клиентов обращаться к тебе. Но это не сработает. Я руковожу этой фирмой. И пока я глава компании, я буду сама вести дела всех наших солидных клиентов.

Поскольку Найгел не отвечал, Стиви добавила:

– Ты понял меня?

– Да.

– Но это не все. Полагаю, тебе есть за что передо мной извиниться.

– За что? – спросил Найгел оскорбленным тоном.

– За то, что ты мне солгал.

– Я не лгал тебе.

– Нет, ты обманул меня, когда приезжал в Нью-Йорк. Девятого декабря. Когда ты сказал мне, что Брюс считает, что я слишком дорого заплатила за «Сверкающий властелин».

– Но ты действительно заплатила за него слишком дорого.

– Может быть, ты и думаешь так, хотя ты ошибаешься, но Брюс так не считает. Ты солгал мне, и дедушка так же возмущен твоим обманом, как и я.

– Кого волнует, что думает Брюс? Ты сама сказала, что он давно отошел от дел.

– Это волнует меня и должно волновать тебя. Пока я руковожу фирмой, ты будешь внимателен к его мнению. Он все еще директор.

– Только номинально, – презрительно сказал Найгел.

Не обращая внимания на эту дерзость, Стиви спросила:

– Почему ты солгал мне, Найгел? Ты не мог не понимать, что твоя ложь все равно откроется.

– Я не солгал. Может быть, Брюс и не сказал в точности то, что я передал тебе, но у меня создалось впечатление, что он так думает.