Огневая мощь полицейских – их было восемь в форме и шесть в штатском – была вполне достаточной для вторжения в Коста-Рику. Последовавшие за этим события заставили его пережить стыд, какого он не испытывал никогда прежде. Ему надели наручники и прогнали мимо бросавших любопытные взгляды постояльцев гостиницы в ожидавшую неподалеку дежурную полицейскую машину, которая отвезла его в полицейский участок на Римской площади возле манильского кафедрального собора.

Он вошел в участок под оглушительные звуки соборного органа. Один из детективов с гордостью поведал ему, что в этом органе четыре с половиной тысячи труб, что его привезли из Голландии, и что это самый большой орган в Азии. Сейчас моему пытливому уму только до твоего большого органа, подумал ДиПалма, в руки которого больно врезались наручники.

В полицейском участке его обыскали, предварительно заставив раздеться донага, что тоже было весьма унизительной процедурой. Видно было, что эти копы не потерпят никаких возражений со стороны ДиПалмы, и что его негодование по поводу обыска может только обозлить их. ДиПалма был американцем и репортером и за одну неделю мог заработать больше, чем они за десять лет. Уже одна эта мысль приводила его в расстройство и делала пребывание под стражей невыносимым.

Не стал он протестовать и тогда, когда ему не позволили связаться с кем-нибудь из внешнего мира. Никаких телефонных звонков родственникам, в американское посольство или в его телекомпанию. Не дали ему также права нанять адвоката или поговорить с журналистами. ДиПалме не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что его изолировали по воле того, кто хотел использовать события в номере отеля в своих интересах. Сам он не исключал возможности, что его убьют в заключении по приказу Линь Пао или филиппинских политических воротил, стремящихся сохранить транснациональные корпорации в стране.

Когда он спросил об обвинении, которое против него выдвигается, детектив Филарка, невысокий, словоохотливый филиппинец с тонкими усами сказал: «Мы сообщим вам, когда подготовим его». Еще один способ выиграть время, подумал ДиПалма. Что-то подсказывало ему, что не следует особенно рассчитывать на версию о самообороне.

Единственный свидетель, который мог помочь ему, Федерико, старший коридорный отеля, судя по всему, исчез. По крайней мере, насколько ДиПалме было известно, его не задерживали, и имя его не упоминалось при задержании ДиПалмы. У него был и другой сценарий развития событий: Федерико арестовали, чтобы он никому не давал показаний. Или Федерико уже мертв. В любом случае шансов на то, что он придет на помощь ДиПалме практически не было.

Свои первые часы в полицейском участке ДиПалма провел в комнате для допросов – в крошечной каморке без окон, с потрескавшимся потолком, металлическими складными стульями и грязной раковиной с протекающим краном. Как и во всех подобных комнатах, в этой стоял дух тоски, страха и безнадежности. Стены выглядели так, словно последний раз комнату красили в прошлом веке.

Он решил содействовать следствию. Отвечал на все вопросы и не пытался бравировать своим положением. Полицейские всего мира не любят, когда, им создают дополнительные трудности. Дерзкие парни в комнатах для допроса долго не выдерживают.

Пытаться обвести полицейских вокруг пальца ему не было никакого смысла. Им достаточно было обыскать его номер и почитать записи, касающиеся пожара на заводе Талтекс, Нельсона Берлина и Линь Пао, чтобы понять, зачем он приехал на Филиппины.

Он признался, что сам организовал встречу с Хузияной де Вегой, но целью его был отнюдь не секс. Он хотел расспросить ее о пожаре, в котором погибли десятки молодых женщин и среди них крестница его друга.