Как бы там ни было, его решение говорить правду оказалось правильным. Через двадцать минут после начала допроса ему показали украденные часы, найденные на месте пожара, которые ему дал Мартин Мэки. Их нашли в отеле, в номере ДиПалмы вместе с газетными вырезками, касающимися пожара, и записями о Нельсоне Берлине и Линь Пао. Полицейские, однако, не упомянули об этих записях, и эта оплошность не ускользнула от внимания ДиПалмы.

Его спросили, как к нему попали часы. Ему их дал Мартин Мэки, ответил ДиПалма. А как они оказались у инспектора Мэки? ДиПалма ничего не сказал. Он знал, кому Мэки дал за часы взятку. Говорливому Филарке, который теперь стоял среди других допрашивающих и глядел на ДиПалму нежным взглядом карих глаз.

ДиПалма сам не знал, почему не выдал Филарку. Этот болтливый ублюдок только ставил ему палки в колеса на допросе. Называйте это причудой. Или нежеланием доносить на копов вообще. ДиПалма только сказал: «Вам лучше спросить Мэки, откуда у него часы».

Пока ДиПалма раздумывал, правильно ли он поступил в отношении Филарки, в коридоре послышался какой-то шум. Мужчины со строгими, неприятными лицами пришли понаблюдать за ходом допроса. Двое из них были в белых смокингах и черных галстуках. Все трое выглядели как весьма важные особы, и на лицах их было выражение людей, не любящих, когда их беспокоят по вечерам. Они глядели на ДиПалму такими глазами, словно он был взбесившимся бультерьером.

ДиПалма решил, что они являются представителями каких-то крупных шишек в правительстве или в полицейском управлении и пришли сюда, чтобы позаботиться о защите интересов транснациональных корпораций. Четверых допрашивающих ДиПалму детективов, в том числе Филарку, вызвали в коридор для совещания с вновь прибывшими. Дверь закрыли, и ДиПалма остался один в комнате для допросов. Он начал приходить в уныние. И было от чего. Имея массу прекрасных связей, он не мог ни с кем связаться в данный момент.

Через несколько минут в комнату вошел Филарка, закрыл дверь и прислонился к ней.

– Хотите стакан воды? – спросил он.

ДиПалма погладил себя по животу.

– Желудок иногда меня беспокоит. Я был бы очень благодарен, если бы мне принесли минеральную воду.

– Мы заметили шрамы у вас на животе и ноге.

– В Гонконге я нарвался на неприятность, когда был еще полицейским.

Детектив осклабился.

– Кажется, этой неприятностью был дробовик.

– Вы правы.

– Вы в Гонконге встретились с инспектором Мэки?

– Он спас мне жизнь, когда я находился в Гонконге.

– И теперь вы возвращаете долг?

– Я всегда возвращаю долги.

Филарка провел по своим усикам тонкими смуглыми пальцами.

– Вы должны понимать, у нас такая работа. Полицейские должны подчиняться приказам.

– То же самое в моей стране. Хочешь чего-то добиться – пляши под дудку начальства.

Филарка кивнул.

– Да, – он оттолкнулся от двери и подошел к ДиПалме. – Вы долго были полицейским?

– Двадцать лет. Потом я вышел на пенсию.

– Нам говорили, вы удостоились многих наград за смелость.

– Такая у меня была работа. Я старался выполнять ее как можно, лучше.

Скрестив на груди руки, Филарка посмотрел на дверь и снова на ДиПалму.

– Вы хорошо пользуетесь палкой. Какая у вас подготовка?

– Кэндо, эскрима. Также немного занимаюсь чако.