Ван Рутен подозревал, что она лжет, но ничего не говорил – это был единственный способ избежать того, чтобы его подозрения не перешли в уверенность. Он пытался успокоить себя рассуждениями, что за покровительство Пао нужно платить. С ее внешностью и властью Черного Генерала компромисс был неизбежен. Мир очень жесток. Девушке приходится идти на все, чтобы как-то прожить.

Она рассказывала, что во время ее последней поездки в Бразилию один восьмидесятилетний генерал обещал ей целую пригоршню изумрудов, если она сядет обнаженная на чашу с мороженным и даст ему понаблюдать, как она какает. Она смеялась, рассказывая об этом, и заверила его, что отказала генералу, потому что он ей не понравился. Боже, лишь бы она не смеялась надо мной, подумал ван Рутен.

Судебное дело. Он и его партнер детектив Олонсо ЛаВон вместе с сотрудниками ФБР участвовали в задержании нескольких немытых бандитов-мотоциклистов из Нью-Джерси и конфискации у них амфетаминов на десять миллионов долларов. В ходе расследования ван Рутен переспал с женой главаря банды, а ЛаВон счел это неразумным поступком.

– Это осложнит ведение судебного дела, – сказал ЛаВон.

– А кто скажет? – спросил Рутен. – Я буду молчать, а если эта сука откроет рот, то муж из нее душу вынет. Остаешься ты, приятель.

У ЛаВона, тридцатишестилетнего негра крепкого сложения с рыжими волосами, были свои тайны. Как и ван Рутен, он числился в платежной ведомости Черного Генерала, что позволило ему приобрести небольшую яхту. Не раз по уик-эндам он катался на этой яхте со своей юной подружкой-пуэрториканкой по заливу Лонг-Айленд в то время, как миссис ЛаВон думала, что он сражается с торговцами наркотиками.

В завершение спора о возможных последствиях греховного поступка ван Рутена, ЛаВон уставился на него своим гарлемским взглядом и назвал безмозглым сукиным сыном, которому жить надоело. Тебе не понять, потому что ты не любил, сказал ван Рутен.

В своем БМВ ван Рутен посмотрел в зеркало заднего обзора. Боже, ну и морда! Он выглядел так, словно его пожевали, выплюнули и потоптали. А чувствовал себя – и того хуже. К черту все. Он вернется домой и по телефону сообщит, что заболел. Его ждет Тароко. Он поспит несколько часов, а потом они снова займутся сексом.

В конце недели ей нужно быть в Атлантик-Сити, где за три дня выступлений в лучшем казино ей обещают сто тысяч. Тароко была больше, чем просто звезда. Эта женщина была целой вселенной. ЛаВон без него разберется с делом мотоциклистов.

Ван Рутен вытер рот носовым платком из перчаточного ящика, взял зеркальные очки с приборной доски и надел их. Надо спрятать глаза, а то они как вареные во вчерашней моче луковицы. В этот момент он заметил, что в его машину заглядывает мускулистая негритянка в форме медсестры.

Она сопровождала маленького старика с водянистыми глазами и лысой головой, покрытой сетью пигментных пятен... Они проходили по тротуару, и старик крепко держался за могучую руку негритянки. Медсестра заметила нездоровый вид ван Рутена, сидящего в машине, и подошла к нему.

Он улыбнулся, живо изобразив на своем лице благожелательность и энтузиазм, чтобы завоевать ее доверие – просто ему захотелось подчинить ее себе, У него было достаточно энергии для того, чтобы она растаяла при виде его, и она растаяла. Она одарила его зубастой улыбкой и наклонилась ниже, проявляя максимум заботы о его самочувствии. Ван Рутен сказал:

– Малярия. Вьетнам.