Беспорядки все-таки были, но небольшие. У горожан хватило ума самим предложить нашей армии монеты, еду и эль, чтобы не допустить грабежей, а Гутред обнаружил ящики с серебром во дворце и раздал деньги своим воинам. Ну а если учесть, что в тавернах имелось много эля, пришельцы из Камбреленда были вполне довольны и даже счастливы.

— Что бы сделал на моем месте Альфред? — спросил меня Гутред в первый же вечер, проведенный в Эофервике.

Я уже начал привыкать к этому вопросу, потому что Гутред каким-то образом убедил себя, что Альфред — король, которому стоит подражать. На сей раз Гутреда интересовало, как поступить с Эгбертом, которого нашли в королевской спальне. Его притащили в большой зал, где он упал перед Гутредом на колени и поклялся ему в верности. То было странное зрелище: один король, стоящий на коленях перед другим в старом римском зале, освещенном жаровнями, которые наполняли дымом верхнюю часть помещения. За спиной у Эгберта на коленях стояли его придворные и слуги, и все они, шаркая, ползли вперед, чтобы тоже присягнуть на верность Гутреду.

Эгберт казался старым, больным и несчастным, в то время как Гутред весь светился молодостью, здоровьем и силой. Я нашел кольчугу Эгберта и отдал ее Гутреду. Он надел ее, потому что это придавало ему царственный вид. Гутред был приветлив и великодушен со свергнутым королем: поднял его с колен и расцеловал в обе щеки, а потом вежливо пригласил сесть рядом с собой.

— Убей старого ублюдка, — посоветовал Ульф.

— Я желаю проявить милосердие, — царственно проговорил Гутред.

— Идиотское желание, — резко ответил Ульф.

Он был в дурном настроении, потому что не обнаружил в Эофервике и четверти того, что собирался награбить. С другой стороны, Ульф нашел здесь двух близняшек, которые ублажили его, поэтому не слишком жаловался.

После того как церемония подошла к концу и Эадред проревел благодарственную молитву, Гутред отправился вместе со мной прогуляться по городу.

Думаю, он хотел показать свою новую кольчугу, а может, просто проветриться, ибо дворец был наполнен дымом. Он пил эль в каждой таверне, шутил с людьми на датском и на английском, поцеловал не меньше пятидесяти девушек, а потом вдруг повел меня на укрепления, и некоторое время мы шагали молча, пока не дошли до восточной окраины города. Там я остановился и бросил взгляд через поля туда, где река блестела в лунном свете, словно лист серебра.

— Вот здесь погиб мой отец, — сказал я.

— С мечом в руке?

— Да.

— Это хорошо, — кивнул Гутред, забыв на миг, что он христианин. — Но для тебя то был печальный день.

— Не такой уж и печальный, — возразили, — потому что я встретил ярла Рагнара. И мне никогда особо не нравился мой отец.

— Не нравился? — удивленно спросил Гутред. — Почему?

— Он был слишком угрюмым, — ответил я. — Люди жаждали его одобрения, а получали недоброжелательность.

— Значит, ты похож на него.

Пришел мой черед удивиться.

— Я?

— Мой угрюмый Утред, — сказал Гутред. — Весь — сплошной гнев и угроза. Так посоветуй, что мне делать с Эгбертом?

— Лично мне по душе предложение Ульфа.

— Ульф убил бы кого угодно, потому что это избавило бы его от всех проблем. А что бы сделал на моем месте Альфред?

— Думаю, это неважно.