— Ну что вы, мистер Корд. Вся ваша жизнь свидетельствует об обратном.

— Так сколько алкоголя обнаружено в его крови?

— Семнадцать процентов.

— Управление автомобилем в пьяном виде.

— Да. По правилам дорожного движения предельная норма — пятнадцать процентов.

— Это серьезное нарушение?

— Я провел эксперимент на себе. Выпивал, измерял содержимое алкоголя в крови, чтобы определить, что означает тот или иной процент. Это очень помогает в ходе судебных разбирательств, — пояснил Картер. — Откровенно говоря, мистер Корд, с семнадцатью процентами алкоголя в крови я бы не смог найти свою машину, не говоря уж о том, чтобы вставить ключ в замок зажигания и тронуться с места.

Джонас кивнул:

— Значит, он надрался.

— Да, сэр. К сожалению, так оно и было.

— И все-таки алкоголь действует на людей по-разному, не правда ли? Я вот готов поспорить, что при этих семнадцати процентах алкоголя в крови смогу сесть за руль рядом с полицейским и сдать экзамен на получение водительского удостоверения.

Молодой помощник прокурора улыбнулся:

— Я в этом сомневаюсь, мистер Корд. Но к чему вы это упомянули?

— Когда человек каждый день выпивает столько водки, как Бен Парриш, а пьет он изо дня в день много лет, у него вырабатывается привыкание к алкоголю. Я не люблю этого сукиного сына, но я готов сесть к нему в машину после того, как он пропустит шесть стаканов. И говорю я об этом лишь потому, что, по моему твердому убеждению, причиной аварии послужило не спиртное.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Корд.

— Я не собираюсь ставить под сомнение компетентность ваших следователей. Я знаю, что они честно делали то, что считали нужным. Но у меня есть свои следователи, и я думаю, что ваши упустили некоторые улики. Упустили, потому что заранее решили, в чем причина аварии, и обращали внимание лишь на то, что подтверждало их версию. А кроме того, они не знали, где искать, потому что не располагали информацией, имеющейся у меня.

Помощник прокурора потянулся за сигаретами, но быстро вытащил руку из кармана.

— Курите, курите, — поощрил его Джонас. — Я бросил по веской причине, но не хочу доставлять вам неудобства.

— Благодарю. — Картер закурил. — Так какие улики мы упустили?

— Автомобиль Бена Парриша изрядно помят с правой стороны, где он ударился о рельс ограждения, на что сделали упор ваши следователи. Но почему оказалась помятой и левая дверца? Наверное, это о чем-то говорит.

— Возможно, — согласился Картер. — И о чем же?

— Объяснение тут простое. В автомобиль Бена Парриша врезались справа, чтобы отбросить его на рельс ограждения. Большая вмятина в левой дверце находится на уровне бампера автомобиля. Чуть повыше — вмятина поменьше, со следами зеленой краски. Кто-то врезался в него.

— С какой целью?

— Чтобы убить Бена Парриша. Если бы рельс ограждения не выдержал, «порше» свалился бы в ущелье.

— Так какой же вы располагаете информацией?

— Я не зря спрашивал вас, похож ли я на человека, который высказывает нелепые предположения. Как вам, наверное, известно, Бен Парриш — мой зять. Между нами говоря, я от этого не в восторге, но приходиться мириться с тем, что есть. Я думаю, кто-то пытался убить его, чтобы достать меня. Я наступил на мозоль очень крутым парням.

— Хотелось бы услышать что-то более конкретное.

— Что ж… Как расценивать смятую дверцу на левой стороне «порше»? Если б он проломил рельс ограждения и свалился в ущелье, никто бы не обратил внимания на левую дверцу.