— Мне надо поговорить с Чандлером, — решил Джонас.

2

На следующий день Моррис Чандлер поднялся к ним на ленч. Энджи в компанию к Джонасу и Неваде не пригласили.

Чандлер постоял у окна, глядя на плавательный бассейн. Затем прильнул к окуляру телескопа, возможно наведя его на особо соблазнительную девчушку. Затем развернул телескоп и начал разглядывать что-то еще, вероятно не менее интересное.

— Вы уже поняли, зачем он здесь? — спросил Чандлер Джонаса.

— Я, конечно, иногда смотрю на купальщиц, но…

Чандлер усмехнулся:

— Вы не туда смотрите. Убедитесь сами.

Джонас нагнулся к объективу. И увидел обнаженных девушек.

Они загорали на террасе пентхауза соседнего отеля, отгороженной от нескромных взглядов густой растительностью. Лишь окна верхнего этажа отеля «Семь путешествий» находились выше террасы. Отели разделяло несколько сотен ярдов, поэтому хозяева пентхауза полагали, что их девушки находятся в полном уединении. Не могли же они знать, что Моррис Чандлер установит на пятом этаже настоящий телескоп, дабы доставить маленькую радость своим дорогим клиентам.

— Девушки работают, — пояснил Чандлер. — Это их работа — загорать голыми.

— В каждом бизнесе есть свои тонкости. — Джонас вернулся к столу. — В наш первый вечер вы начали рассказывать, как работает казино. Познакомили меня с основами. Невада говорит, что вы согласны учить меня и дальше.

— А что вы хотите знать? — спросил Чандлер.

— Какой у вас объем неучтенки? — спросил Джонас.

Лицо Чандлера окаменело. Он помялся, прежде чем ответить вопросом на вопрос:

— А если я скажу, что неучтенки нет?

— Скажите.

Чандлер посмотрел на Неваду, который не отрывал глаз от его лица. Похоже, его тоже интересовал ответ. Чандлер глубоко вдохнул:

— Мне нечему вас учить. Скорее вы можете учить меня. Вы слишком много знаете.

— Ну, я не федеральный шпион. И уж конечно, не полицейский информатор.

— То, что считалось незаконным сто лет тому назад, нынче абсолютно законно, — продолжил Чандлер. — Аморальный поступок пятидесятилетней давности сейчас воспринимается как само собой разумеющееся. А что тогда укладывалось в рамки закона и морали, сейчас может считаться незаконным и аморальным. Некоторые богатейшие семьи Америки сколотили свои состояния способами, которые теперешние ревнители общественной морали сочли бы неприемлемыми. Одни торговали рабами. Другие содержали бордели. Как говорится, всему свое время. Что-то уходит, что-то приходит. Теперь вот у нас появились лицемеры-политики вроде Кефовера, которые надеются на истерических обвинениях всех и вся нажить политический капитал. Дело…

— Кому принадлежит «Семь путешествий», Моррис? — прервал его Джонас.

— Восемнадцать процентов — мои, — ответил Чандлер. — Хотя по бумагам — шестьдесят один. Но по сорока трем я — лишь номинальный владелец, доверенное лицо тех, кто не хочет, чтобы их имена связывали с казино.

— Вы просто не можете допустить, чтобы их имена связали с казино, — поправил Чандлера Джонас.

— Пусть будет по-вашему.

— У Счастливчика Лучано есть доля в казино, прямо или через доверенное лицо?

— Вы шутите? Лучано? Ни в коем разе.

— А у Френка Костелло? У Синеглазого Джимми? — продолжил Джонас.

Чандлер покачал головой.

— У Мейера Лански?

— Нет. У Мейера доли нет.