— Не время спрашивать да рядиться, князь! Как мы решили, так и сделаем. А ты лучше, коли хочешь землю свою Змея избавить, прикажи-ка отковать три жребия из свинца, потяжелее, и в дерево их одеть, чтобы снаружи незаметно было. И пусть к завтрему все готово будет!

ГЛАВА 20

На следующее утро в городе царила суматоха. Несколько купеческих судов успели уйти от пристани еще ночью. Другие спешно готовились отплыть. Сухопутные караваны проходили в настежь открытые городские ворота, торопясь уйти подальше.

Горожане же к воротам над капищем сгоняли скот, вели лошадей, на телегах везли или тащили в руках сундуки. Жители привыкли, что слуги Змея берут больше, и готовили это сразу, не желая, чтобы те пустились в поиски по домам. Скотина ревела, лошади ржали, брыкались.

Сорок юношей и два десятка девушек, все в белом и новом, как на смерть, стояли отдельно. Здесь были и девочки лет по тринадцать, и мальчики, им ровесники, и холостые мужики. Один попался даже ровесник Властимиру, а вот Беляна оказалась одной из самых старших: девушек в Ореховце старались выдать замуж пораньше и за кого ни попадя, лишь бы не попала к Змею. Младшие плакали, старшие их утешали, но не всякий из них мог сдержаться, глядя на заплаканную мать, отца, сестер и братьев. Какая-то женщина отчаянно обнимала и целовала подростка лет семнадцати — как сказал кто-то Буяну, у нее несколько лет назад уже увели старшего сына, которому тоже в тот год семнадцать минуло. Многие с сожалением поглядывали на красавицу Беляну — во всем городе краше ее была только Любава, дочь князя Мала.

Среди всех спокойным был только Буян — не надеясь на свой жребий, он на рассвете прокрался в кузницу и потихоньку стащил оттуда гвоздь из лошадиной подковы. Его он забил в свой жребий. Тот ощутимо оттягивал ему руку. Но гусляр был уверен, что он не подведет.

Слуги Змея приехали сразу после полудня. Они ворвались в город с трех сторон, как завоеватели, с криками и гомоном, сверкая обнаженными саблями. Издалека услышав их говор, Властимир удивился — он не ожидал, что слугами Змея окажутся самые обыкновенные хазары. Всадники вылетели к капищу, осадили коней, и он понял, что не ошибся — это и в самом деле были хазары.

Их предводитель — он чем-то напомнил Властимиру мадьяра Керека — съехался с князем Малом под тыном и громко зачитал список даров. Князь принял свиток и молча показал на скот, лошадей, сундуки на телегах и людей, предлагая проверить.

Хазары верхами, не трудясь спешиваться, поехали проверить товар. Кончиками сабель они поддевали крышки сундуков, влезали в золото руками по локоть, ворошили меха и ткани, подозрительно принюхивались к винам в бочонках, коров, быков и лошадей осматривали со всех сторон, открывали рты и смотрели зубы. Точно так же вели они себя с людьми — вынимали у девушек серьги из ушей, снимали бусы и браслеты, щупали руки и грудь. У некоторых мужчин и юношей стаскивали рубахи, проверяли мышцы. Широкие плечи Властимира вызвали у хазар восхищение — они столпились вокруг него, прищелкивая языками и что-то лопоча по-своему. Князь ждал, когда его кончат рассматривать как диковинного зверя, и чувствовал, что его гнев сейчас выплеснется наружу.

Ему удалось с превеликим трудом сдержать себя, да и то спас его Перунов жрец, как раз в эту минуту вышедший из ворот капища, чтобы благословить уходящих. Хазары недовольно расступились, и старик торжественно благословил всех сразу, обещая молиться за них, испрашивая милости у богов. От его слов девушки заплакали — жрец говорил с отъезжающими как со смертниками, судьба которых известна.

Хазары торопились, они оттеснили жреца и погнали всех людей прочь из города, к реке. Следом за ними двинулись их родственники и княжеская дружина во главе с самим князем Малом — проследить, чтобы все было по уговору.