Хитрый прищур старика не понравился Властимиру, и он поспешил покинуть пещеру и выйти к Облаку, который бросился к нему с радостным ржанием, словно надежду дождаться хозяина потерял. Загадочный старик не последовал за ним, и Властимир, не тратя времени, поехал в указанном направлении.

На сей раз лес не играл с ним в прятки, лешие шуток не шутили, и, когда солнце опустилось к скорому закату, он выехал в березняк. Вскоре впереди послышался конский топот, и навстречу выехало несколько всадников. Увидев Властими-ра живым и здоровым, они окружили его и поехали назад — Торболд беспокоился о пропаже гостя и весь день искал его по окрестным лесам. Уже приехав, князь узнал, что отсутствовал он целый день, ночь и еще полдня.

ГЛАВА 4

Поездка в лес не прошла для Властимира даром. В ту ночь он не мог сомкнуть глаз и долго думал, часто выходя из терема на высокое крыльцо и глядя в темноту. Хотелось вернуться в лес к тому волхву — он чувствовал, что там осталась тайна, которую он знал, но забыл. Ветер, прилетая из ночной прохладной дали, навевал какие-то слова. Властимир чуял, как они вьются вокруг него в ночи — тайный язык деревьев, трав и кустов, недоступный даже лесовикам, но понятный тому смертному, кто смог прикоснуться сердцем к сокровенному. Иногда ему казалось, что он понимает несказанные слова, но смысл их исчезал в тот же миг, как дым. А Властимир был совершенно уверен, что в них и есть та самая тайна, которая не дает ему заснуть.

Только под утро, когда ветер с полей стих и запели петухи, он забылся беспокойным сном.

Весь день он раздумывал, ища ответ на свои сомнения, и к вечеру понял свою судьбу. Он сообщил о своем решении Торболду — не знавший, что случилось с князем в лесу, варяг посоветовал немного подождать, не спешить.

Но наутро следующего дня Властимир стал собираться в путь. Едва проснувшись, он велел седлать Облака, собрать в тороки запас хлеба для себя и ячменя для жеребца, и, когда солнце поднялось над землей, он сошел с крыльца.

Провожать его вышли воевода его дружины и сам Тор-болд. Отрок держал в поводу Облака — предчувствуя долгий путь, жеребец бил копытами по земле, грыз удила и пофыркивал.

Властимир сам осмотрел упряжь, проверил, сколько и чего сложили в мешки, и еще раз повторил воеводе, что он должен сказать его матери и брату по возвращении в Резань — он не поведал воеводе ничего о причинах своего отъезда и о том, что едет, сам пока не зная, куда и зачем, а просто потому, что тянет его в дорогу, и все тут.

Только Торболд догадывался об этом.

— Ты все-таки едешь? — спросил он, когда они остались одни.

— Должен ехать, — кивнул князь. — Иначе не могу — земля зовет.

— Я тебя не понимаю, — признался варяг. — Ты особенный, я таких ни дома, ни здесь не встречал. Может, есть еще где-то за морями страна, где живут такие же люди, как ты, с таким же сердцем, но пока никто до такой земли не добрался. Поезжай, и пусть хранят тебя боги!

Они обнялись на прощание по обычаю троекратно, и Торболд потянул с пальца перстень.

— Вот, возьми. — И надел его на палец Властимиру. — Когда-то такой перстень получал всякий, кто приходил на эту землю за Рюриком и выполнял его поручения. Я не знаю, куда ты едешь и что встретится тебе на пути, но сейчас на дорогах неспокойно. Он защитит тебя от варягов — любой из них признает этот знак Рюрика и поможет тебе.

Властимир повертел серебряное кольцо с печаткой, на которой был выдавлен трезубец, обрамленный листьями, сложенными в венок.