— А что будет на самом деле? — содрогнувшись, спросил князь.

— На самом деле он никого не убьет. Но зато станет нашим верным слугой, — усмехнулся Ркай. — А потом он благодаря нашему могуществу пойдет по земле от стен своего города до границ земли.

— С войной?

— Ты верно догадался! Наш новый князь завоюет весь мир, станет основателем огромного государства, даст жизнь целой династии владык. Твоя Резань станет столицей мира…

— Мира, построенного на крови и обмане?! — вспылил Властимир. — Если за всеми «подвигами» этого… существа будете стоять вы, то я догадываюсь, что ждет покоренные народы — муки и смерть! Нет, я бы предпочел, чтобы Резань всю жизнь оставалась небольшим незаметным городом, чем…

— Чем перешла бы в руки другого? — угадал его мысль Ркай. — Тебе не хочется умирать? Ты останешься в живых, если будешь нам служить. Мы отпустим тебя, и уже не твой двойник, а ты сам будешь великим владыкой. Мы дадим тебе силу — не сомневайся!

Властимир поглядел в пустые глаза того, кто был сделан только затем, чтобы принести миру смерть. Он заметил, что его двойник дышит и моргает. Значит, он уже живой и у него может быть душа… Хотя нет — души не может быть у вещи, лишенной воли и самостоятельности. Вещь будет действовать вместо него, и никто не догадается о подмене? Кроме… Да, Веденея догадается, но будет поздно. Властимир не знал, известно ли его двойнику о девушке из деревни Ласковы, но ему подумалось, что сердце ее не обманет.

Ркай внимательно наблюдал за человеком, без труда проникая в его мысли. Сомнения, терзавшие душу резанского князя, не тревожили высокопоставленного гэта — скоро он умрет, и уже никого не будет интересовать, что он желал в жизни, к чему стремился.

Гэт посмеивался над человеком и пропустил момент, когда на челе князя печальное раздумье уступило место суровой решимости. А когда заметил, его пленник уже начал действовать.

Стальные тиски по-прежнему удерживали Властимира в кресле, но главное, левая рука была свободна. Князь коснулся ладонью груди, и металлическая полоса лопнула. Печать разрыв-травы действовала!

Ркай бросился к нему, чтобы помешать, и Властимир, не раздумывая, ударил его в змеиное лицо.

До сих пор не знавший силы удара славянского кулака, Ркай свалился на пол и на время лишился чувств.

Торопясь, пока змееныш не пришел в себя, Властимир совсем освободился от пут и бросился на своего двойника, который тоже делал попытки освободиться, но безуспешные. Разбежавшись, Властимир врезался плечом в прозрачную стену, такую же, что была в его комнате-тюрьме, но не смог добраться до своего двойника. Двойник же, очевидно, не мог оттуда уйти. Его необходимо было уничтожить во что бы то ни стало.

Сзади зашевелился на полу приходящий в себя Ркай. Опомнились и охранники. Князь чудом успел увернуться от чего-то светящегося, летевшего в него. Ему показалось, что из руки гэта вылетела молния, ударившаяся в прозрачную стену и рассыпавшаяся искрами, и Властимир взмолился Перуну, прося защитить его от молний: «Все они подвластны тебе, о Сварожич! Укрой, защити меня от них, уклони свои стрелы!»

Услышал ли Перун его мольбу, нет ли, но и второй выстрел охранника был неудачен. Властимир пригнулся, ныряя под луч, и бросился к двери, в которую его сюда ввели. Он приложил к ней ладонь…

В суматохе гэты остерегались стрелять. Славянин отлично уворачивался от лазера, а неудачные выстрелы могли разрушить все оборудование. Ркай решил выпустить пленника в коридоры, все равно ему не найти выхода, и вызвать подмогу.

Князь вырвался на свободу, преследуемый по пятам воем тревоги. Он сразу догадался, что значит этот низкий гнусавый звук, похожий на гудение потревоженного улья, — скоро змееныши кинутся на него всеми силами.