— Если это и вправду Сирин, — сказал первый узник, — то я знаю зачем. Здесь разговоры ходят, что иногда сюда приезжают слуги самого Змея, что в горах Сорочинских живет, — забирают тех, кого она в подвалы заманивает, и к Змею отвозят.

— К Змею? — Буян склонился, освещая факелом лицо говорившего. — Да неужто правда?

— Кривда, — бросил тот. — Скоро сам увидишь, или ты еще не понял, что отсюда нет возврата?

— Понял, — гусляр выпрямился. — Я тут друга ищу, Вла-стимиром его зовут. Князь он резанский, мы сюда вместе приехали. Я без него никуда. Не видал ли его кто?

Узники хмуро переглянулись.

— Здесь нет твоего Властимира, — наконец сказал кто-то. — Но чуть подалее есть еще один подвал, а может, и не один. Твой князь наверняка там!

Говоривший указывал вправо — там темнел полукруглый ход.

— Отлично! — Буян направился туда, перешагивая через лежащих. — Я пошел его искать — нам поодиночке никак нельзя.

Его провожали в изумленном молчании.

— Видать, песня Сирин отняла у вас не только свободу, но и разум, — сказал он, — если вы до сих пор не поняли, что я не такой же, как вы, узник, а пришел сюда своей волей и уйти могу так же свободно.

Его слова словно разбудили узников. Сразу несколько рук вцепилось ему в пояс, сапоги, подол рубашки, остальные тянулись издалека, звеня цепями.

— Освободи и нас! — закричали все разом. — Не оставляй! Будь милостив! Не бросай нас! Не уходи!

Его заклинали Перуном, Родом, Буддой, Магометом, Христом, другими богами с такими причудливыми именами, о каких он и не слышал. Вырвавшись из державших его рук, гусляр склонился к толстому кольцу — цепь была одна на всех и крепилась к этому кольцу.

Тот, кто заговорил с ним первым, взял у Буяна факел посветить. Осмотрев замок странной формы, Буян стал раздумывать — как бы его отпереть. В надежде получить ответ у оберега, он тронул его — и вдруг нашел решение. Он просто коснулся замка резной фигуркой воина.

Раздался громкий щелчок, и замок открылся. Гусляр недоуменно рассматривал оберег, удивляясь его странной силе, а вокруг него узники торопливо сбивали цепи и торопились покинуть подвалы.

Кто-то сунул ему обратно его факел, и очнувшийся Буян побежал искать Властимира.

Князя он обнаружил не скоро — только в четвертом подвале. Освобожденные Буяном пленники разбегались. А тут их было всего трое — незнакомый могучий пожилой мужчина, похожий на кузнеца, сам князь и шипящая от злости Сур-Топаз.

Когда Буян ворвался к ним, кузнец приветственно махнул рукой:

— Явился-таки! Давай скорее. — И тряхнул цепью.

— Откуда ты обо мне знаешь? — молвил Буян.

— А вон она только о тебе и говорит, — махнул в сторону Сур-Топаз мужчина. — Так что давай живее!

Буян уже знал, что делать с замком, он освободил кузнеца, потом князя и протянул ему руку, помогая встать.

— Ну, княже, теперь понял ли, пригожусь я или нет? — спросил он.

Властимир не взял руки и вскочил сам.

— Понял, — буркнул он.

— Возьмешь меня с собой?

— Да.

— Тогда пойдем, — гусляр по-приятельски хлопнул его по плечу, и они пошли к выходу.

— Стойте! — закричала им вслед Сур-Топаз. — Стойте! А как же я? Вы не можете меня тут бросить одну!

Гусляр и князь обернулись.