Поляницы это поняли после нескольких неудачных атак. Они отступили, но не ушли. Прячась за камнями, союзники видели их блестящие на солнце шлемы — девушки спустились ниже, вне досягаемости стрел, и там расположились станом.

— Не уйдут, — вздохнул Властимир. — Эх, впутались мы в историю!

— Ты с ними воевал, Рат, — сказал Буян. — Скажи, долго они способны вот так держать осаду?

— Не знаю, — ответил псоглавец и втянул воздух носом. — Я сталкивался с ними только на равнине… Наверное, долго. У них вода и пища.

Князь и гусляр переглянулись — об этом они не подумали. В тороках был хлеб, мясо и сушеные овощи, но воды не было ни капли. А с ними еще лошади…

Прошло немного времени. Поляницы, соскучившись, пару раз обстреляли их издалека, но не причинили вреда. Они жгли костер, пели, плясали вокруг пламени.

Вдруг их стража что-то крикнула. Девушки обернулись в ту сторону. Кто-то принялся затаптывать костер.

Славяне и псоглавец сверху все отлично видели. В гору взбиралось несколько всадников. Впереди ехал высокий, плечистый мужчина.

— Килия, Килия! — донеслись крики воительниц. Большинство прибывших спешилось. К стану верхом подъехал мужчина, с ним, придерживая повод его коня, шли две девушки. Всадник из-под руки стал внимательно оглядывать местность.

Когда он приблизился, стало ясно, что и это тоже женщина, высокая и полная. Она была одета в мужскую одежду, которая ничуть не скрывала, а скорее подчеркивала ее пышные формы. Две толстые, соломенного цвета косы лежали на ее груди. Вместо оружия у нее был посох.

— Как думаете, кто это? — спросил князь, глядя, как она принялась размахивать руками.

— Их жрица, — ответил Рат. — Наши говорят, что она великая колдунья, может все.

— Посмотрим, — усмехнувшись, вставил Буян.

Однако вскоре им пришлось убедиться, что Рат прав. Произнеся что-то, неслышное на расстоянии, Килия отошла подальше, воздела руки и закричала протяжным тонким голосом.

Это послужило сигналом. Девушки выхватили оружие и полезли вверх. Осажденные выпустили в них последние стрелы.

Поляницы накинулись на них, как ураган. На тесной площадке им было трудно развернуться, и только это уравнивало шансы. Девушки становились легкими жертвами, но их было слишком много.

Славяне могли до поры не бояться превосходящего по числу противника, но ведь воительницы в конце концов могли взять их измором.

— Что это? — вдруг вскрикнул Рат.

Поляницы быстро отступили. Князь и гусляр повернулись к псоглавцу, который вертел головой и прислушивался.

— В чем дело? — быстро спросил Властимир.

— Не знаю, но… Вы не чувствуете? Гора…

Отдуваясь, Буян прислонился спиной к скале и тут же выпрямился с воплем:

— Князь, гора дрожит!

Но тот уже сам услышал тихий гул, рождающийся где-то под ними. Привязанные к камням жеребцы визжали и бились, обрывая поводья.

Под ногами что-то дрогнуло, скала словно вздохнула. Сверху оторвались и покатились вниз камни. Поляницы куда-то скрылись, но после того, как гора дрогнула второй раз, сильнее, они не спеша двинулись вперед, уверенные, что толчки выгонят осажденных из пещеры.

— Это сделала Килия, — уверенно сказал Рат. — Я говорил, что она может все, — вот она и заставила гору трястись.

— Меня не интересует, что и как сделала эта толстая ведьма, — раздраженно бросил Властимир.