– Но чаще всего он пользуется поддельной личностью, так что я тебе ничего не говорил. Мне просто довелось как-то раз сунуть нос в его почту. Он живет у канала Жуби, со стороны Саня, – продолжает Эно, не замечая реакцию Каллы на имя. – Знаешь улицу Большого Фонтана? Три этажа вверх от борделя.

Озадаченная Калла откидывается на спинку дивана. Роется в кармане, достает сигареты. Чиркает спичкой, закуривает, делает затяжку и стряхивает пепел в свою лишь наполовину опустошенную миску. Эно наблюдает за ней, не скрывая ужаса – не понимает, как можно переводить впустую еду, с которой все в полном порядке, но мысли Каллы далеки.

Как вышло, что сам Антон Макуса живет над борделем и участвует в играх?

– Почему ты помогаешь мне? – вдруг спрашивает Калла. Она выпускает дым над столом, и Эно вздрагивает и кашляет. – Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что предоставляешь мне возможность снова вступить в игру. Одним соперником будет больше.

– Ты ведешь в счете, – отвечает он, – и как-то связана с принцем Августом. По-моему, тебя пока еще не вывели из игры.

– Официально – вывели.

– Но ты собираешься вернуться в нее. И если сейчас я помогаю тебе, ты ведь поможешь мне потом, правда?

Калла издает гортанный задумчивый возглас. Он получается грубоватым, скрежещущим, как по щебню. Со стороны ее собеседника это очень смело – полагать, что она из тех, кто придерживается принципа «долг платежом красен».

– Ты же знаешь, что победитель может быть только один.

Эно самоуверенно задирает нос:

– А я все еще намерен дать себе все шансы на победу. Этим победителем могу оказаться я.

Калла фыркает, Эно немного сникает.

– Ну ладно, тогда… – он поднимает руку с браслетом и постукивает по чипу, вставленному в гнездо, – по крайней мере, я в любой момент могу стать выбывшим.

К пятнадцати годам у некоторых людей способность к перескоку еще даже не успевает как следует проявиться, не говоря уже о ее отточенности, позволяющей соперничать с целой сворой убийц. Калле не по душе беспечность, с которой Эно относится к участию в играх, – как будто это не битва не на жизнь, а на смерть, а веселое приключение на детской площадке.

– Зачем тогда вообще участвовать? – спрашивает она. И тушит сигарету в своей миске. – Можно же прямо сейчас взять и вытащить чип.

– Нет, – не задумываясь отвечает Эно. Его миска уже почти пуста, но он продолжает выскребать ее. – Моя мать вся в долгах. Рано или поздно я умру – если не от голода, тогда от нескончаемой черной работы. Стало быть, можно и рискнуть, чтобы подзаработать деньжат.

Само собой. Такие истории – столь же обычное явление, как крысы в переулках, и все же Каллу передергивает от еще одной.

– Это ужасно.

Эно пожимает плечами:

– А что еще мне остается? Даже Сообщества Полумесяца пока что ничем не помогают. Я обречен так или иначе унаследовать маминых коллекторов.

Калла могла бы попытаться представить, каким образом накопился такой огромный долг, но на самом деле список возможных вариантов бесконечен. Счета за лечение в больнице, плата за жилье, банковские кредиты под необдуманные проекты, за которые жители Сань-Эра хватаются в надежде выжить. Даже если сам Эно подобных долгов не наделал, родиться в черной дыре расчетов и взносов – проще простого.

Ты и не должен ничего предпринимать, хочет Калла сказать ему. Никто не должен.

Но она молчит. Опустошив свою миску, Эно салютует на прощание, выскальзывает из загородки и спешит своей дорогой.