— Если дело касается женщины, купи ей подарок, — посоветовал Билл.

Стирлинг хмыкнул:

— Эта женщина слишком далеко от меня сейчас. И в любом случае подарками ее не купишь.

Сэр Эдвард появился вскоре после семи. Он был, как и всегда, элегантен. Дорогой светло-серый костюм, ухоженные серебристые волосы и тонкий аромат дорогого одеколона, наполнивший комнату вместе с его появлением.

— Рад снова встретиться с вами, дорогая! — воскликнул он, обменявшись с поднявшейся ему навстречу Ребеккой рукопожатием. — Как поживаете? Какими судьбами в Англии?

Однако прежде чем она успела что-либо сказать, ее опередила Дженни:

— Ребекка переживает сейчас не лучшие времена, папа. Она вынуждена — понимаешь, вынуждена! — прятаться у меня и спать на диване, а не в нормальной постели. Здесь, конечно, тесновато, но зато она в безопасности.

Дженни высказала все это твердым голосом, глядя отцу прямо в глаза. Ни Ребекка, ни сэр Эдвард не ожидали от нее этого. Казалось, Дженни впервые почувствовала в себе какую-то уверенность и теперь демонстрировала ее при каждом удобном случае.

— Нет, я ничего не понимаю… — растерянно проговорил сэр Эдвард, переводя глаза с дочери на Ребекку и обратно. — Почему вынуждена? И что значит прятаться? От кого?

— Присядь, — все так же властно сказала Дженни. — Я дам тебе виски, и ты все узнаешь. Пока скажу лишь, что жизни Ребекки угрожает серьезная опасность, и это все из-за той истории с Мариссой Монтклер.

Сэр Эдвард почти испуганно заморгал, а Ребекка уже пожалела о том, что Дженни захватила инициативу в разговоре. В конце концов она и сама могла бы все рассказать. И гораздо более тактично, если уж на то пошло. Ибо она видела, что сэру Эдварду все еще больно слышать имя Мариссы.

— С тех пор как мы с вами встречались на вашей нью-йоркской квартире в последний раз, кое-что существенно прояснилось, сэр Эдвард, — проговорила она спокойно. — Это долгая история, но если в двух словах, то… похоже, я случайно сфотографировала на том новогоднем вечере человека, который… который…

Она не договорила, не зная, по-прежнему ли сэр Эдвард предпочитает думать о гибели Мариссы как о несчастном случае или уже смирился с печальной истиной.

— Это вы о том официанте? — тут же спросил он.

— Нет, — ответила Ребекка. — Я говорю о его соучастнике, молодом человеке чуть старше тридцати лет, который может скрываться под именем Слая Капры или Джерри Рибиса.

Сэр Эдвард покачал головой:

— Никогда не слышал ни о том, ни о другом. Вы все-таки полагаете, что Марисса была убита? — Аристократическое спокойствие на минуту изменило ему, и он вновь как будто постарел прямо на глазах и сгорбился. — Если вы сфотографировали убийцу, то на вечер его пригласил кто-то другой, а не я. Ох уж мне этот дурацкий современный обычай — тащить на вечеринку своих друзей, которых никто не приглашал! — Он поморщился. — А что говорит полиция?

— Ничего на данный момент, — с горечью в голосе ответила Ребекка. — Скажите, вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Майк Уилсон?

— А… — Он сделал большой глоток из своего стакана, который минутой раньше передала ему Дженни. — По этому поводу я могу вам сказать кое-что. — Он рассказал о том, как Майк вломился в его офис и потребовал разъяснений относительно денег Мариссы. — Хамоватый тип, доложу я вам! А почему вы спрашиваете?

Ребекка уже хотела ответить, но тут ей в голову неожиданно пришла одна мысль… Глаза ее широко раскрылись, и она прикрыла рот.