Конюх Фред уже прибрался в стойле Клевер, и оно теперь пустовало. Анжела решила продать остальных лошадей и договориться с охотниками, чтобы отныне они встречались не перед их домом, а где-нибудь в другом месте, дабы не травмировать Саймона. Тема лошадей и охоты больше никогда не будет подниматься. Это — безвозвратное прошлое.

В этот момент Саймон с трудом разлепил веки и сонно взглянул на мать:

— Привет…

— Здравствуй, дорогой. — Анжела прикоснулась к его безжизненно лежавшей на постели руке. — Как ты себя чувствуешь?

— Так же.

— Ты ничего не ел.

— Меня тошнит от пищи. Когда я вернусь домой? Ты же знаешь, что я не могу здесь больше! Это нечестно, несправедливо — держать меня тут насильно! — Голос его дрогнул, а глаза наполнились слезами.

— Скоро, милый. Я надеюсь, очень скоро, — проговорила Анжела. — А пока я хочу сообщить тебе весть, которая должна тебя подбодрить. Злосчастной Клевер больше нет.

Саймон недоуменно взглянул на нее:

— Как это — нет?

— Она мертва.

Глаза его широко раскрылись, и он попытался оторвать от подушки голову.

— Мертва?!

Анжела поправила на нем одеяло.

— Да, дорогой, я ее застрелила. Мне пришлось это сделать. Ведь ты именно из-за нее оказался на больничной койке. Я не могла допустить, чтобы она жила.

— Ты… ты… — Саймон задохнулся от нахлынувших на него чувств. На его лице отразился ужас. Затем глаза заблестели от слез, и уже через минуту он разрыдался, как ребенок.

— Саймон!

Анжела вскочила со стула, удивившись реакции сына на принесенную ею хорошую весть. Она-то думала, что он поблагодарит ее за это. Она никак не ждала от него этой истерики и растерялась. Не на шутку испугавшись, Анжела подбежала к двери палаты, распахнула ее и, выглянув в коридор, громко позвала медсестру.

— Ты… Как ты могла?! — вскричал Саймон, захлебываясь слезами. — Я любил ее! Я хотел вновь ездить на ней, когда… когда…

Он не договорил. Убийство лошади как будто выбило почву из-под его и без того безжизненных ног. Своей выходкой мать словно лишила его надежды на выздоровление.

— Дорогой, ты что?! — почти испуганно воскликнула Анжела.

Тем временем в палату вбежала медсестра.

— Что тут у нас происходит? — строго спросила она, переводя недоуменный взгляд с Саймона на его мать и обратно.

— Он огорчился из-за… — начала было Анжела, но Саймон не дал ей договорить:

— Ты дура! Дура! Как ты посмела это сделать?! Вон отсюда! Вон! Я больше не желаю тебя видеть!

У него началась самая настоящая истерика. Голова его металась по подушке, он страшно мычал и стонал, рыдания по-прежнему душили его.

Анжела отшатнулась в ужасе.

— Но я только хотела… — пробормотала она, однако на сей раз ее перебила медсестра. Она взяла Анжелу под локоть и быстро увела в коридор.

— Сейчас его лучше оставить одного, — сказала она. — Почему бы вам пока не сделать небольшой перерыв? Я распоряжусь, чтобы вам принесли стакан чаю. Он скоро успокоится.

Анжела осталась в коридоре одна.