— Саймону хуже? — тут же насторожилась Дженни.

— Не совсем. — Анжела замолчала, словно подыскивала удобные слова, избегая называть вещи своими именами. — Но… Словом, ты нужна мне. Приезжай в пятницу, хорошо? К ужину.

— Договорились, — отозвалась Дженни, старательно скрывая свое разочарование.

Она любила проводить выходные в Лондоне, в тишине и уединении, когда можно целый день расхаживать по квартире, читать газеты и смотреть по телевизору любимые программы.

Закончив разговор с матерью, она аккуратно повесила платье на вешалку на дверцу своего бельевого шкафа. До Пасхи оставалось всего четыре недели. Дженни хотелось до своего отлета в Нью-Йорк накупить побольше новых нарядов и аксессуаров, чтобы произвести сильное впечатление на отца. Она даже побывала в институте красоты в Челси, где проконсультировалась на предмет того, какая косметика ей больше всего подходит и как ею правильно пользоваться.

Взглянув в зеркало, она с удовольствием констатировала произошедшие в ее внешности разительные перемены. Новая прическа и умело наложенный макияж преобразили ее до неузнаваемости. Она увидела в зеркале юную и весьма привлекательную особу. Правда, пока был сделан лишь первый шаг в нужном направлении. У нее имелось уже порядочно новых нарядов, но ей некому было их показать. Дженни давно уже не назначали свидания. Она с подругами устраивали у себя небольшие вечеринки по крайней мере раз в неделю, однако на них появлялись скорее добрые друзья, чем кандидаты в поклонники.

Переодевшись к ужину, Анжела спустилась в гостиную и сидела у камина, потягивая свой традиционный «Манхэттен». Именно там ее и застала приехавшая Дженни. В дороге Она очень устала и замерзла. Ей хотелось поскорее принять горячую ванну и лечь в постель, но она знала, что мать не позволит ей это сделать. Дженни придется ужинать вместе с нею, да вдобавок еще поддерживать за столом вежливый светский разговор.

— Ты постриглась, — сказала Анжела вместо приветствия.

— Да, длинные волосы мешались, — лаконично отозвалась Дженни. — Как Саймон?

— Плохо, как и прежде. Из-за этого, собственно, я и вызвала тебя сюда. Ты должна с ним поговорить.

— Я? — изумилась Дженни.

Саймон никогда не прислушивался к ее мнению, и она сильно сомневалась в том, что он будет слушать ее теперь.

— Да, ты.

— Ему хуже? — осторожно спросила Дженни.

— Нет. Но у него сейчас нервно-психический срыв. Будешь что-нибудь? — Анжела отошла к столику с напитками и налила себе из серебристого шейкера еще «Манхэттена».

— Нет, спасибо. А что насчет этого срыва? Я имею в виду, что это вовсе не удивительно, принимая во внимание его физическое состояние… — проговорила Дженни.

— Дело не только в этом, — возразила Анжела. — Я избавилась от Клевер, и он очень неадекватно прореагировал на это. Сильно расстроился… А я-то думала, что наоборот — вздохнет с облегчением.

Мать вернулась на свое место, не глядя на дочь.

— Ну так верни Клевер назад, чего проще?

— Я не могу вернуть. Клевер больше нет, — еле слышно пробормотала Анжела.

Дженни изумленно взглянула на мать и недоуменно проговорила:

— Ты что, отдала ее на бойню?..

— Нет, — спокойно ответила Анжела. — Я ее застрелила. Сама.

— Ты?! — вскричала Дженни, в ужасе отшатнувшись от матери.

Анжела отметила в глазах дочери тот же почти суеверный страх, который она увидела в глазах сына, когда принесла ему в больницу эту новость.