— Ну, так продай, если это развеет твои сомнения, — проскрежетал он.

— Я не сделаю этого. Эта земля слишком много значит для тебя. Я просто не могу поступить так, — спокойно возразила она. — И ты прекрасно это знаешь. Можно я пойду? Я хочу принять душ.

Мгновение Кайл отказывался двигаться. Он изо всех сил яростно пытался придумать какой-то способ убедить ее, что его предложение искреннее. Он находился на грани взрыва, но должен заставить ее понять. Это единственное, что удерживало от того, чтобы наброситься на лежащую под ним женщину.

— Бекки, выслушай меня. Я даже не пытался блефовать вчера вечером. Я четко ясно осознавал, что говорил. Каждое чертово слово.

— Пожалуйста, позволь мне уйти, Кайл.

Но он не хотел позволять ей уйти. Он хотел закрепить свои права на нее, здесь и сейчас, занимаясь с ней любовью до тех пор, пока она не задрожит от страсти, пока не потеряет способность сомневаться в нем.

Но если сейчас он использует силу, она никогда не поверит ему. Кайл расстроено перекатился на другую сторону.

— Иди и принимай свой душ. Когда выйдешь, поговорим. Я твердо намерен заставить тебя понять, что вчера вечером ни на йоту не покривил душой.

Он освободил ее, и Ребекка сползла с кровати. Он задумчиво наблюдал, как она исчезла в ванной. Когда дверь за ней решительно закрылась, Кайл снова яростно выругался.

Такого поворота он никак не ожидал.

Вчера вечером он сделал то, что должно было стать самым благородным поступком за всю его жизнь, а она не поверила ни единому слову. Ребекка предположила, что он блефовал.

Ярость клокотала в душе, но поверх всего разливалось отчаяние — чувство, опасно близкое к панике. Ребекка не поверила ему.

За свою жизнь Кайл сталкивался с огромным количеством трудностей, но ни разу не оказывался перед проблемой восстановления разрушенного доверия между собой и женщиной.

Неверие Ребекки иссушало душу.

Глава 9

— Чтение дневника просто зачаровывает, — с энтузиазмом рассказывала Ребекка Дарле, пока они поглощали гамбургеры в единственном городском кафе. — Подлинная часть местной истории. У Элис был острый глаз на людей и события.

— Она чувствовала одиночество, проживая в долине одна? — поинтересовалась Дарла, обмакивая картошку-фри в кетчуп.

Ребекка вспомнила, что прочитала в дневнике Элис.

— Иногда. Но не более, чем любой другой человек время от времени, думаю. Она на самом деле любила свою ферму и животных и, казалось, получала большое удовольствие от ежедневной рутины.

— Дневник начинается с того времени, когда она собиралась выйти замуж за отца Глена?

Ребекка кивнула.

— Те записи — единственная по-настоящему грустная часть. Когда она обнаружила, что Баллард не любит ее и соблазнил в надежде получить «Долину гармонии», то была просто раздавлена. Узнав, что забеременела, Элис разрывалась между женской яростью и материнской любовью. Но она плакала, потеряв ребенка. Да и я плакала, когда читала эту часть записей.

— Хочется задушить отца Глена, не так ли?

— И отца Кайла тоже. У Кейла хватило наглости попытаться первым совратить бедную Элис, но он все испортил. Он слишком сильно и слишком быстро давил на нее и, когда она стала сопротивляться, вышел из себя. Он напугал Элис.

— И Баллард-старший дождался своего часа, чтобы очаровать ее, — закончила Дарла. — Типичный Баллард-Стокбридж сценарий. Бедная женщина. Она противостояла грубому и опасному мужчине, а пала жертвой сладкоречивого соблазнителя. И ни один из них по-настоящему не заботился о ней. Я бы сказала, что Балларды и Стокбриджи перестают быть нормальными людьми, когда дело касается «Долины гармонии».