Если не считать тех пяти лет, что Ник жил и работал в Буазе, он всю жизнь оставался в том же городе, где жил отец, и оба они игнорировали существование друг друга. Только когда Луи перевел их строительную компанию в Трули, Генри решил наконец признать Ника. Гвен только что исполнилось сорок, и Генри смирился с мыслью, что она никогда не подарит ему детей. Время истекло, и он обратил взор к своему единственному сыну. К тому времени Нику было под тридцать и его уже не интересовало примирение с человеком, который столько лет отказывался его признавать. По его мнению, внезапный интерес Генри был слишком запоздалым.

Но Генри был настроен решительно. Он настойчиво предлагал Нику то деньги, то недвижимость. Он предложил заплатить ему тысячу долларов, если Ник сменит фамилию на Шоу. Ник отказался, тогда Генри удвоил ставку. Ник послал его вместе с деньгами.

Генри предлагал Нику долю в бизнесе при условии, что Ник будет действовать так, как, по мнению Генри, должен вести себя его сын.

– Приходи на обед, – сказал Генри, как будто это могло компенсировать годы равнодушия.

Ник отказался.

Однако в конце концов между ними все-таки установилось некое сосуществование, хотя и напряженное. Ник пошел отцу на уступки: прежде чем отказаться от его предложений, он их выслушивал. Даже сейчас Ник не мог не признать, что некоторые предложения были очень заманчивыми, но тогда он с легкостью их отвергал. Генри обвинял его в упрямстве, но скорее это было отсутствие интереса. Нику просто стало все безразлично. И даже когда искушение было велико, все имело свою цену, ничто не давалось просто так. Всегда пришлось бы идти на какой-то компромисс. Услуга за услугу.

Полгода назад ситуация изменилась. В попытке навести мосты Генри сделал Нику очень щедрый подарок, это было предложение мира, причем безо всяких дополнительных условий. Он просто подарил ему берег Кресент-Бей.

– Так у моих внуков будет лучший пляж в Трули.

Ник принял подарок и в течение недели подал заявку на строительство кондоминиумов на пяти акрах прибрежной земли. Предварительный план был одобрен на удивление быстро, Генри даже не успел узнать о нем и возразить. Нику очень повезло, что старик узнал обо всем уже постфактум.

Но, узнав, Генри пришел в ярость. Однако он довольно быстро оправился от потрясения, потому что было нечто, чего Генри хотел больше всего на свете. Генри хотел того, что ему мог дать только Ник, он хотел иметь внука. Прямого потомка. У Генри были деньги, земля, положение в обществе, но не было времени. Ему поставили диагноз – рак простаты в поздней стадии. Он знал, что умирает.

– Только выбери женщину, – приказал Генри несколько месяцев спустя, ворвавшись в офис Ника в центре города. – Уж наверняка ты можешь сделать кому-нибудь ребенка. Видит Бог, у тебя достаточно практики, чтобы справиться с задачей.

– Я же тебе говорил, что не встретил женщину, на которой хотел бы жениться.

– Ради Бога, ты вовсе не обязан жениться!

Ник не собирался делать никому незаконнорожденного ребенка: он ненавидел Генри за одно только это предложение. Генри предлагал это ему, своему незаконному сыну, как будто последствия не имели значения.

– Ты отказываешься мне назло! После смерти я оставлю тебе все. Все! Я говорил с адвокатом, мне придется оставить кое-что Гвен, чтобы она не могла оспорить завещание, но все остальное перейдет к тебе. От тебя требуется только одно: сделать женщине ребенка до того, как я умру. Если не можешь выбрать сам, я тебе найду девушку. Кого-нибудь из хорошей семьи.

Ник указал ему на дверь.

Мобильник, лежавший на сиденье, зазвонил, но Ник не обратил на него внимания. Он не очень удивился, узнав, что причиной смерти Генри стал выстрел в голову, а не огонь. Он знал, что Генри становится все хуже; на его месте он и сам поступил бы так же.