Сев за стол, Дев подождал, когда этот человек замолкнет, чтобы перевести дыхание.

 — Верно, но у нас нет выбора. Без горизонтального крепления траншеи мы не стабилизируем дренаж, могут образоваться внутренние пустоты.

 — Черт! — фыркнул Мейсон. — А какова вероятность того, что мы будем иметь неприятности на этих паршивых пятидесяти ярдах, если они и открыты-то будут всего лишь на день или два?

 Дев удержался, чтобы не напомнить, что минуту назад эти пятьдесят ярдов были названы милей. Он вспомнил слова Харлана Спенсера: «Фрэнк любит приукрашивать действительность». Сенатор, похоже, хорошо изучил его.

 — Даже малейший просчет может стать огромной ошибкой, когда речь идет о риске, — сказал Дев.

 — Только избавьте меня от нравоучений! — вспылил Мейсон. — Знаете, Кросс, — заявил он, — если бы я не был уверен, что вы с этого ничего не имеете, то мог бы поклясться, что вы саботируете этот проект.

 Дев резко вскинул голову, глаза его потемнели от гнева. Он подошел к столу и, не говоря ни слова, начал собирать разбросанные бумаги.

 — Ладно, ладно, не горячитесь. Я ведь сказал, что уверен в вас. — Дев отодвинул в сторону телефонный аппарат, вытащил засунутые под него бумаги и присоединил их к стопке остальных. — Черт побери, вы упрямый. Да оставьте вы эту ерунду. — Дев вернул аппарат на место. — Вы меня слышите? — Дев выдвинул ящик стола, сгреб оттуда несколько папок и сунул их в потрепанный холщовый мешок, служивший ему портфелем.

 — Не делайте глупостей, Дев. Я знаю, насколько сильно вы нуждаетесь в этой работе.

 Дев поднял голову.

 — Это время прошло, — холодно произнес Дев.

 Действительно, раньше я настолько нуждался в работе, что проглотил бы и такое оскорбление. Но теперь уже ничего ценного для меня здесь не осталось, добавил он про себя, больше мне терять нечего…

 Мейсон в расстройстве запустил руку в волосы, затем вывернул пустой карман, в котором обычно всегда держал одну или две толстые сигары.

 — Слушайте, Кросс, — сказал он, — мне в затылок дышат кредиторы. С каждым потерянным днем положение ухудшается. — Дев молча взирал на него. — Вы чертовски хорошо знаете, что мне слишком поздно менять геолога. К тому времени, когда найдут нового человека и введут его в курс дела, я еще больше выбьюсь из колеи.

 — Я-то понимаю. Просто не уверен, понимаете ли это вы.

 Мейсон уставился на него.

 — Тогда почему… — Он умолк и прошипел: — Черт, так что вы хотите? Извинения? Ладно, прошу прощения. Удовлетворены?

 — Нет. Но это начало.

 Мейсон изобразил кривую улыбку.

 — Слушайте, сэр, я знаю, что я такой же утонченный, как бульдозер, но у меня действительно трудные времена. И я понимаю, что будь вы хоть семи пядей во лбу, мы бы не продвинулись дальше того, что уже сделали. Так что давайте забудем об этом. Ладно?

 Дев колебался. Он по горло был сыт метаниями Мейсона, которого бросало то в жар, то в холод, но в одном этот грубиян был прав: Дев действительно нуждался в работе.

 — Ладно, — неохотно уступил он.

 — Вот и хорошо! — К несчастью, Мейсон в конце концов нашел и прикурил одну из своих ядовитых сигар и энергично задымил. — Вот что я вам скажу. Почему бы вам не отдохнуть пару дней? Возьмите отгул да еще прихватите уик-энд.