— Но лучшая роль, как мне кажется, — продолжала она, — лучшая роль там у полицейского, это второстепенный персонаж. Он такой неуклюжий и грубоватый.

Она сделала несколько шагов и повернулась, изображая, какой он неуклюжий и грубоватый.

— Он такой славный, и у него чудесная песня.

И она запела, изо всех сил сдерживая улыбку и стараясь изобразить сразу и кокни, и низкий мужской голос:

— Да, и я еще забыла сказать, — проговорила она, нервно поправляя волосы, — там на сцене еще куча людей, целый хор, и они все время вступают и повторяют конец каждой строчки, вот так:

Гарри Снайдер скривился и медленно, громко рыгнул, как если бы ничего более идиотского и тошнотворного он никогда в жизни не слышал. Изображая рвоту, он рассыпал программки по полу. В ответ Рассел, чувствуя себя соучастником, издал короткий, натянутый смешок, после чего в комнате воцарилась тишина.

В считаные секунды удивление и обида на лице Нэнси сменились яростью. Потом она, наверное, заплакала, но в тот момент даже и не собиралась.

— Ладно, вон отсюда, — сказала она. — Убирайтесь. Оба. И побыстрее.

И они, как клоуны, покорно заковыляли из комнаты, исступленно кривляясь, пихая друг друга и гримасничая, стараясь инсценировать отступление, чтобы поиздеваться над ее гневом. Когда они вышли, она так двинула дверью, что с потолка в коридоре посыпалась краска, а они до самого вечера не знали, чем заняться, и слонялись по двору, стараясь не глядеть друг другу в глаза, пока Гарри не позвали домой.

Когда Элизабет наконец вернулась, выглядела она «ужасно» — именно в этих словах Люси сообщила об этом своей дочери.

— То есть ты считаешь, что у нее все кончилось? — сказала Элис. — С Джадом?

В том, что касается поведения взрослых, она привыкла полагаться на свою мать, потому что больше спросить было не у кого, но далеко не всегда из этого выходил толк: месяц назад девочка из девятого класса бросила школу из-за беременности, и Люси отнеслась к этой новости с таким отвращением, что дальнейших разъяснений требовать было бесполезно. Теперь она сказала:

— Ну, об этом я ничего не знаю и надеюсь, что ты тоже не будешь приставать к ней с личными вопросами, потому что нас это на самом деле не…

— С личными вопросами? С чего бы я стала это делать?

— Ну, просто ты все время суешь свой нос в личную жизнь других людей, дорогая моя.

И Элис отошла с оскорбленным видом — в последнее время это выражение появлялось у нее на лице чаще, чем у ее матери или брата.

Семейство Тауэрсов старалось в основном не попадаться Элизабет на глаза, и Нэнси тоже; складывалось впечатление, что в доме поселился посторонний человек. Она тяжело спускалась по лестнице на своих шпильках, стояла у окон в гостиной, глазея в глубокой задумчивости на Почтовое шоссе, нехотя поглощала все, что бы ни положили ей на тарелку, и много пила после обеда, с раздражением пролистывая кучу разных журналов, — при всем этом Элизабет, казалось, не замечала, сколько неудобств она создает окружающим.

Как-то вечером, когда дети давно уже были в постели, она отбросила в сторону «Нью-Репаблик» и заявила:

— Люси, у нас, кажется, ничего не получается. Мне очень жаль, потому что идея сама по себе прекрасная, но нам, судя по всему, надо начинать подыскивать отдельное жилье.