– Но не со мной.

Мэг хотела верить ему. Больше всего она хотела забыть боль от своего первого опыта, когда Эрол принудил ее. Она хотела наполнить свои ночи красивой мечтой вместо пугающих снов, обычно преследовавших ее. Могло ли занятие любовью с Джессом стать чудом, о котором она молила? До Джесса она ни разу не встретила мужчину, который пробудил бы в ней желание.

– Прекрати думать, Мэг, – строго приказал Джесс, читая ее мысли.

Его палец проник еще глубже. Она ахнула и выгнулась всем телом.

– Ты играешь с огнем. Смех клокотал в его груди.

– Так же как и ты. Почему ты притворяешься, что тебе неприятно то, что я делаю? Твое лицо пылает, твое тело возбуждено и натянуто как струна. У тебя там все теплое и влажное, скользит как по маслу. Готов поспорить, что ты и на и кус что надо…

Его слова насторожили Мэг. Но то, что последовало дальше, привело ее в шок. Она ничего, совсем ничего не знала об этом. Сначала, когда его голова скользнула вниз, она не поняла, чего он хотел от нее. Его губы, еще хранившие влагу поцелуя, прошлись по ложбинке на ее груди, вдоль плоского живота, ниже, туда, где его пальцы только что рождали невероятные ощущения.

Мэг беспомощно откинулась на подушку. Беззвучный крик рвался из груди. Напряжение оказалось таким сильным, что она выгнулась всем телом, содрогнувшись в экстазе. Затем твердый кончик его языка начал свое движение, лаская гладкую, влажную, податливую плоть, которая внезапно стала горячей и упругой.

Мэг зарылась лицом в подушку, сдерживая стоны наслаждения, готовые вырваться наружу. Она никогда и подумать не могла, что такое возможно.

Огненная пульсация, зародившаяся глубоко в животе, в самом центре ее существа, начала расходиться широкими волнами, пока не поглотила ее целиком. Ее тело напряглось, оставаясь в плену острого эмоционального подъема. Затем пришла кульминация – ослепительная вспышка чувств. И она растаяла…

– Теперь моя очередь, – сказал он, подтягиваясь повыше.

Не спеша он опустился на нее. Поцеловал приоткрытые губы, радуясь мягкому спокойному дыханию. Подсунув руки ей под спину, он проник в нее одним глубоким ударом. Он слышал ее крик, но вожделение настолько захватило его, что он не придал этому значения. Она не девушка, но, черт возьми, она так напряжена, что можно подумать, будто делает это впервые.

Он чуть не кончил, когда она вдруг пододвинулась, чтобы лучше отвечать ему.

– Не двигайся, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Она глубоко вздохнула. Проклятие сорвалось с его губ:

– О черт! Пора…

Он начал движение. Он погружался в нее и чувствовал ее дрожь. Он выныривал и погружался снова, смакуя ее влажность, ее нежность, ее жар. Он крепко держал ее, проникал так далеко, как только мог, раздвигая шире ее ноги.

– Ты так напряжена, – пробормотал он ей на ухо, – расслабься.

Не только Мэг, но и Джесс испытывал неизведанное ощущение, казалось, он никогда не обладал женщиной с такой беспредельной полнотой, как обладал Мэг. Все женщины, которых он знал прежде, по сравнению с ней были ничто. Внезапно он в отчаянии остановился, застыл, как вулкан перед извержением. Прижимая ее ягодицы еще ближе к своим бедрам, он двинулся внутрь ее, глубоко и сильно.

– Не могу больше, любовь моя, иду к тебе, – хрипло простонал он. – Иди, иди ко мне, Мэг!

Мэг приподняла бедра навстречу его ударам, обезумев от силы ощущения, обрушившегося на нее. Сладострастие, наслаждение, освобождение, пыл руководили ею. Она была близка к безумию, и тогда он отпустил ее, напоследок наградив одним сильным ударом, который послал ей парящее забвение. На грани забвения она услышала крик Джесса, свое имя и почувствовала, как содрогнулось его тело.

Долго они лежали так, без движения. Тихо и молча. Мэг открыла глаза и встретила взгляд Джесса.