Ладно. Я исключу из списка обеды и встречи с такой несостоявшейся подругой и его сестрой.

Я двигаюсь ближе к Райану и кладу голову на его грудь, оборачивая руку вокруг его талии.

— Мне жаль, что ты не знаешь, каково иметь любящую семью. Наверное, было трудно.

Он пожимает плечами.

— Пожалуй. Рядом со мной был мой дядя... я говорил тебе, он играл в НХЛ. Он единственный, кто приходит на все мои игры. Он тот, кто уговорил меня, поступить сюда.

— Я бы хотела когда-нибудь встретиться с ним, — бормочу я.

Райан сжимает меня.

— Я не могу дождаться, когда ты познакомишься с ним. Он будет восхищен тобой.

— Думаешь, я познакомлюсь с твоими родителями в ближайшее время. Я имею в виду, с моими ты уже знаком... это Паула и Сержант.

Райан отпускает меня и немного подталкивает назад так, что я могу видеть его лицо. Он проходится большим пальцем по моей скуле и у него грустное выражение лица.

— Данни... мои родители не захотят принять тебя. Мне так стыдно признать, что они будут судить тебя, потому что ты выглядишь не так, как они, и ты не имеешь столько же денег. Они даже не потрудятся сделать попытку увидеть все удивительные черты, которые я вижу в тебе. И мне так жаль, ведь они никогда не узнают, какая ты фантастически удивительная женщина.

Слова Райана причиняют мне боль, но не оттого, что они подумают обо мне, а потому, что они не в состоянии быть теми родителями, которыми должны были быть. Мне ненавистно, что его родители настолько черствы и идеалистичны, что готовы выбрать девушку для своего сына, принося в жертву его счастье.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем это, Ри.

— Ри? Мне нравится. — Он нежно целует меня, потом садится на одеяло. Он нервничает, и я сажусь напротив него, слегка склоняя голову.

— Окажи мне услугу. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня.

Я снисходительно улыбаюсь ему.

— Для тебя, что угодно.

Райан поворачивается спиной ко мне, запуская руку в сумку, которую он принес. Там был наш обед, упакованный вместе с бутылкой вина, которое мы пили несколько часов назад. Я не могу видеть, что он делает, но, когда он отстраняется от сумки и поворачивается ко мне, мое дыхание словно застывает в легких.

В его руках футляр для скрипки.

— Ты сыграешь для меня?

Я смотрю на него и его взгляд насторожен, потому что он знает, что я не хочу, чтобы он покупал что-либо для меня. Я складываю руки на коленях и смотрю на них вниз. Слезы застилают мои глаза, и все же мои пальцы зудят от желания взять инструмент.

— Прежде чем ты скажешь: «нет», Данни, пожалуйста, я знаю, что мне нужно отдать это тебе. Я хочу, чтобы ты была цельной, а ты не можешь стать такой до тех пор, пока не вернешь в свою жизнь музыку.

Ох, как же эти слова много значат для меня. Райан пытается сделать мою жизнь насыщенной эмоциями. Что я сделала, чтобы заслужить его? Я смотрю на него, и одинокая слезинка срывается с уголка глаза, скатываясь по щеке. Он вскидывает руку и легким касанием смахивает ее подушечкой пальца.

— Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя, — умоляет он.

Я протягиваю руку, и мои пальцы дрожат, когда я забираю у него чехол. Я аккуратно кладу его на одеяло и щелкаю застежками, чтобы открыть его. Внутри сверкающая скрипка «Баццини». Я слегка пробегаюсь пальцами по дереву и смотрю на него.

— Спасибо тебе, — шепчу я. — Она прекрасна.

— Сыграй мне, — мягко требует он.

Вынимая скрипку из футляра, я оцениваю соотношение ее размера и веса. Она странно ощущается в моих руках, и я чувствую непреодолимую грусть по скрипке, которую продала несколько месяцев назад, чтобы помочь оплатить медицинские расходы своей мамы. Она была моей с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать лет, и это было, словно потерять старого друга.