Я иду туда, где стоит Данни, и обнимаю ее за талию. Нагибаясь, я оставляю легкий поцелуй на ее виске и чувствую, как она расслабляется.

— Мама. Это Даниэлла Кросс, но она предпочитает Данни. Данни, это моя мама, Силия Бёрнэм.

Данни протягивает свою руку моей матери, чтобы пожать ее, и правила хорошего тона диктуют, что моя мать должна ответить взаимностью.

— Очень приятно, миссис Бёрнэм.

Моя мать не отвечает, и Данни опускает свою руку. Вместо этого она смотрит на меня.

— Я думала, ты сказал, что мы собираемся поговорить наедине, Райан?

— Я сожалею, но то, что я хочу сказать, должно быть сказано при Данни, и я хочу, чтобы ты услышала меня, чтобы не возникло никаких недоразумений. Я с Данни. Она со мной. Мы любим друг друга... сильно, и нет ничего, что ты можешь сказать или сделать, чтобы изменить это. Я прошу тебя... — Я замолкаю и делаю глубокий вдох. — Нет... я умоляю тебя: Пожалуйста, прими это и на этот раз позволь мне быть счастливым с кем-то по собственному выбору.

Всего на долю секунды, мне кажется, будто я вижу что-то вроде понимания появляющееся на ее лице, но затем оно исчезает. Ее маска надменности и холодности возвращается на место.

И тогда она на самом деле смеется.

— Райан... не глупи. Ты же не думаешь, что у тебя есть что-то, что оправдает долгосрочные отношения с этой девушкой.

Я чувствую, как напрягается рядом со мной Данни, и сжимаю ее талию для подстраховки.

— Мама, я не просто думаю, я знаю это. Сейчас, ты можешь либо порадоваться за меня, либо нет, но я с Данни и ничто не изменит этого.

Мамины губы сжимаются в тонкую линию, и дальнейшие ее слова заставляют кровь в жилах застыть, словно превращая ее в лед.

— Райан Бёрнэм... у тебя есть обязательства перед своей семьей, и я не собираюсь стоять в стороне, когда ты выкидываешь то, что может стать очень перспективным будущим, из-за какой-то второсортной официантки. Теперь скажи мне, что ты понимаешь, о чем я говорю, чтобы мы смогли покончить с этой глупостью.

Я делаю глубокий вдох и молюсь, чтобы у меня хватило терпения на этот глупый разговор. Я смотрю на маму. Ее прекрасное лицо искажается в неприятном выражении, плюс то, как она надменно разговаривает с нами сейчас, во сто крат ухудшает ситуацию. Я выдыхаю и тщательно подбираю слова, чтобы до нее наконец дошло то, что я пытаюсь ей сказать.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. — Я наблюдаю, как она заметно расслабляется. — Но не принимаю то, что ты говоришь. Мы явно в тупике до тех пор, пока ты не сможешь принять, что Данни со мной, нам нечего больше обсуждать. Я бы хотел, чтобы ты сейчас ушла.

Данни судорожно выдыхает рядом со мной, и я сжимаю ее снова, чтобы она почувствовала мою поддержку.

Моя мама поворачивается, чтобы уйти, но перед этим ее холодные глаза останавливаются на Данни.

— Я надеюсь, что ты довольна собой, ты, маленькая шлюха-золотоискательница. Тебе удалось оттолкнуть Райана от всей его семьи.

Данни почти оседает напротив меня, но я крепко ее держу.

— Прощай, мама. — Я настроен решительно.

Она оборачивается ко мне, бросая прощальный взгляд и захлопывая за собой дверь.

Я сразу возвращаю внимание к Данни и сильней прижимаю ее к себе. Она дрожит, я поглаживаю ее по спине, чтобы успокоить. Я слышу, как открывается дверь в мою комнату и думаю, что входит Майк. Я поворачиваюсь, чтобы попросить его дать мне еще несколько минут, но возмущен увидев Энджелин, находящуюся здесь.

— Какого хрена тебе нужно? — рычу я, и Данни поворачивает голову, чтобы увидеть Энджелин, стоящую в дверях. Она вырывается из моих рук и подходит к окну, отворачиваясь от нас.