Корди сообразил, что таким образом он от нее мало чего добьется. Ему надоело ходить по замкнутому кругу, и он решил сменить тактику.

– А раньше ты его не видела? Кристи о нем не упоминала?

– Нет, – уверенно ответила Лаванда.

– Ты назвала его противным жутким слизняком. Что в нем было такого жуткого и противного?

Лаванда поморщилась.

– Ну, говорил он мало. Кристи его игнорировала, и ему это не нравилось. Мне показалось, он надеялся застать ее одну, а она этого-то как раз и не хотела. И еще я подумала, что они как будто в ссоре. Взгляд у него был такой, знаешь, угрюмый. Тяжелый взгляд, напряженный. Если бы она не сказала мне, что это ее знакомый, я бы решила, что он очередной поклонник. За нами многие бегают, особенно сексуально озабоченные. Но я с таким бы не пошла. По-моему, и Кристи не собиралась с ним идти. Хотя он запал на нее круто.

– Откуда тебе известно?

– Малышок, в комнате полно девушек, полуголых. Я почти голая стояла рядом, а он даже не посмотрел в мою сторону. Ты представляешь? Он никого из нас не видел, кроме Кристи.

Корди попытался вообразить, как можно не заметить Лаванду, и не сумел: для него это было невероятно.

– Не вспомнишь, о чем они разговаривали?

– Нет. Он сидел на диване, иногда наклонялся к уху Кристи, чего-то нашептывал ей, но она его даже не слушала. Кристи общалась с нами. Она с ним не заигрывала, не смотрела на него, просто не замечала, всем своим видом показывая, что он для нее ничто. Его это здорово бесило.

– А другие приятели когда-нибудь наведывались к Кристи?

– Никогда. Он первый и единственный, кого я видела. Она была одиночкой, ни в ком не нуждалась, ни в нас, ни в приятелях.

– Неужели? – удивился Корди.

– Да. Я и тот день запомнила лишь потому, что она вдруг заговорила с нами. А так она и с девчонками из клуба почти не разговаривала. Придет, станцует и сразу уходит. Одни считали, что она подрабатывает шлюхой по вызову, другие уверяли, что она стыдится нас.

– А ты как полагаешь?

– Ни черта она не стыдилась. Таким, как она, стыдно никогда не бывает. Она гордячка, нас и за людей-то не принимала. Мы не существовали. Однажды я решила поделиться с ней своей идеей, так Кристи даже не дала мне высказаться.

– Какой идеей?

– Создать веб-сайт с онлайновым показом наших танцев. – Лаванда высунула язык, поддразнивая его. – Мы бы с Кристи кучу денег заработали. Только я не успела подойти к главному, как она меня оборвала, заявила, что и слышать не хочет об Интернете. Не желает там рисоваться. Я так удивилась. – Лаванда вскинула брови. – А могли бы озолотиться. Странно, да?

– А чем она объяснила свое нежелание показываться в Интернете?

– Ничем. Говорит, неинтересно ей это – и все. Вот такая она была.

– Мне нужно найти ее приятеля. Кристи задала нам очень сложную задачку. Мы проверили квартиру и не нашли ни одной вещи, которая свидетельствовала бы о характере Кристи, предпочтениях, настроении. Она словно не жила, а существовала, и этот знакомый – единственный, который может что-либо объяснить.

Лаванда помялась.

– Малышок, я тебе все рассказала. Больше я ничего не знаю. Ума не приложу, как ты станешь искать его. Попробуй побеседовать с девчонками, некоторые там и сейчас работают. Не исключено, кто-нибудь вспомнит еще что-либо о нем.

Корди кивнул. Он сознавал, что путь предстоит долгий.

– Ладно, напишешь мне потом их имена.

– Кроме девчонок есть бармены, официантки, вышибалы. Он мог приходить и позднее, после того как я ушла оттуда.