– Никаких доказательств, что в городе орудует маньяк, нет.

– Ты газетчиков не знаешь? Да им наплевать на наши свидетельства! – взвизгнул Кинник. Он вытянул тонкий указательный палец, сунул его в ухо и начал отчаянно трясти.

Страйд улыбнулся, вспомнив, как Мэгги, одевшись в мужской костюм, пародировала Кинника на День святого Патрика.

– Чего? Так смешно? – спросил Кинник.

– Нет, сэр, что вы. Просто вспомнил один эпизод. А о прессе мне можно не говорить. Птичка за мной ведет настоящую охоту.

Кинник фыркнул. С лейтенантами он нередко бывал груб, а те, в свою очередь, сделали его мишенью для шуток. Страйд, напротив, уважал и любил Кинника. Хотя вся его деятельность проходила в кабинете и оперативной работы он не знал, Кинник всегда защищал свой отдел от нападок начальства. Он умел наладить контакты с кем угодно, начиная от воспитателей детских садов и заканчивая членами престижного «Ротари клуба», в результате чего к полиции в городе относились хорошо и охотно шли на сотрудничество. Страйду импонировало в Киннике то, что он не бросал своих сотрудников на произвол судьбы.

– Ты, конечно, понимаешь, что времени у нас в обрез? – спросил Кинник. – Я вижу, что работы у тебя через край. – Он обвел ладонью заваленный папками стол.

Страйд все понял – напоминать Киннику о том, что он сам просил его возглавить расследование, сейчас бессмысленно. Началась политика и бюрократическая игра. Городской совет ждет быстрых результатов.

– Пока я буду вести основные расследования, с остальным справятся лейтенант и сержанты, – небрежно произнес он.

– Ситуация вышла из-под моего контроля, и ничего тут не поделаешь, – возразил Кинник. – В общем, мне придется пока отстранить тебя и Мэгги от данного дела. Передай все Гуппо, и если у него наметится какой-то прогресс, вы опять подключитесь.

– Шеф, вы только подумайте, какой подарок делаете Птичке и его шайке! – запротестовал Страйд. – Дайте нам еще немного времени, несколько недель. Иначе мы будем выглядеть так, будто уходим от расследования.

– Думаешь, я этого не вижу? – усмехнулся Кинник, приглаживая длинные светлые волосы. Чтобы скрыть лысину, он зачесывал их от уха до уха. – Стоунер – мой друг, а ты ни на шаг не продвинулся в расследовании.

– Мне нужно всего три недели, – твердо заявил Страйд. – Вы же сами говорили мне, что мэр ждет результатов. Если я ничего не найду, значит, дело гиблое и я передаю его Гуппо. Тем более что пропажу Керри тоже ведет он.

Кинник покачал головой, нахмурился, словно принимал решение невероятной сложности и значимости.

– Ну хорошо. Две недели. Но помни: если случится что-либо из ряда вон выходящее, я вас сразу же отзываю. Ясно?

Страйд кивнул:

– Спасибо за доверие, сэр.

Кинник, помогая себе руками, выбрался из кресла, молча повернулся и засеменил к лифту. Страйд услышал, как открылись и закрылись его двери, и кабинка, поглотив Кинника, унесла его на четвертый этаж. Жужжание лифта стихло.

Страйд глубоко вздохнул. Он понимал, что происходит. Кинник приходил к нему вовсе не для того, чтобы отстранить от дела, для этого прошло слишком мало времени. Он явился намекнуть Страйду: обратный отсчет начался.

– Ну и что мне теперь делать? – спросила Мэгги, не отрывая взгляда от своих карт. – Двенадцать очков. Прикупить еще, что ли?

У крупье на руках было две карты, верхняя – шестерка треф.

Страйд ткнул сигаретой в пепельницу. От нее поднимался легкий дымок и, сливаясь с десятком других, образовывал над столами для игры в блэкджек густое облако, казавшееся полупрозрачным навесным потолком.