Андреа повертела бокалом, поигрывая кубиком льда в нем. На ее губах появилась печальная усмешка.

– Я ездила к сестре Дениз в Майами. Она только-только родила. А когда вернулась, нашла на столе записку. Он сообщал, что ему нужно некоторое время побыть одному. Засесть наконец-то за книгу. Опять почувствовать творческий порыв. За все время, пока он там подпитывался творчеством, он ни разу не написал мне. Отделывался почтовыми открытками. Провались они пропадом. Из них я узнавала, что он сначала осел в Йеллоустоуне. Оттуда переехал в Сиэтл. Так до сих пор и сочиняет свою великую книгу. Где-то в середине пути он осознал, что не может вернуться ко мне. Я, видите ли, душу́ его гениальность. Можно сказать, что мы в расчете.

– По-свински получилось, – пробормотал Страйд.

– Короче, ему понадобилось пять недель и десять открыток, чтобы официально расторгнуть наш брак и объявить мне, что он встретил свой идеал. Девку какую-то из Сан-Франциско. Он даже прислал мне фотографию моста «Золотые Ворота». Нужны мне его ворота!

– Сочувствую, – прошептал Страйд.

– Да мне его не жаль. Пусть берет кто хочет. Мне одиночество опостылело.

– Мне тоже, – отозвался Страйд. – Замерзаю ночами. Иногда просыпаюсь ночью, поворачиваюсь, ожидая тепла, а его нет. Синди часто жаловалась, что я ее бужу по утрам, дотрагиваясь холодными руками. Она всегда была такая горячая. Согревала меня. Но Синди больше нет, и приходится мне спать в ледяной постели.

Опять потекли минуты тишины. Страйд чувствовал, что молчание затянулось. Андреа не произносила ни слова, но он чувствовал, что она ждет продолжения его рассказа. Чуть раньше он говорил, что Синди умерла, но вскользь, не вдаваясь в детали, чтобы не омрачать вечер. В глазах Андреа он видел страх и горе. Она, как, впрочем, и многие другие, жалела его, но не знала, как утешить.

Одна только деталь, память о том, как она согревала его, заставила Страйда вспомнить его жизнь с Синди. Он мог бы о многом поведать Андреа, но продолжал упорно молчать.

За окном проливной дождь сменился густым снегопадом. Стекло опять начало затягиваться ледяной коркой, озеро превратилось в черное пятно. Страйд покосился на кувшин с коктейлем: он был пуст. Он поднял руку, стараясь рассмотреть, который сейчас час, но в кромешной темноте не разглядел ни стрелок, ни циферблата.

– Ну что ж, ты своего добился, – неожиданно твердым тоном заявила Андреа.

– Ты о чем? – удивился Страйд.

– Напоил меня. Спасибо тебе большое.

Страйд усмехнулся:

– Не за что.

Андреа внимательно посмотрела на него. Или ему показалось? Мрак скрывал даже белизну ее лица.

– А теперь давай скажи, хочешь меня трахнуть?

Прямой и недвусмысленный вопрос требовал немедленного ответа, но Страйд молчал. Впервые после смерти Синди он сталкивался с необходимостью обдумывать подобное. Правда, его упругое естество давало понять, что после полкувшина крепкого коктейля оставаться безучастным к присутствию зовущей женщины невозможно. Но не будет ли его согласие проявлением неверности по отношению к Синди?

– Хочу, – проговорил Страйд.

– Но? – спросила Андреа, уловив в его голосе нотки сомнения.

– Я пьян и могу оказаться не на высоте. А так не хотелось бы тебя разочаровывать.

– Врешь! – отрезала Андреа.

– Вру, – согласился он.

– И с тех пор как она умерла, ты ни с кем не занимался сексом?

– Ни с кем.