Хантер побежал к дорожному телефону и позвонил в полицейский участок.

— Ребенка поместили в инкубатор, это обычная предосторожность, когда младенец рождается недоношенным, — заверил его полицейский. — Не волнуйтесь.

— А как моя жена?

— В машине у нее началось кровотечение. К счастью, группа крови и резус у нее обычные, и ей тут же сделали переливание…

Слова плыли, и Тео крепко сжал трубку.

— Ее жизнь в опасности?

— Особых причин для тревоги нет… Алло!

Полицейский говорил в пустоту.

Теодор включил фары, оставил ключи зажигания в машине и побежал в сторону шоссе. Сильно мешала гололедица, но, в конце концов, он добился своего, встал посреди дороги и всмотрелся в даль, дожидаясь попутной машины.

Завидев свет фар, он бешено замахал руками. Водитель долго не замечал его, но Тео стоял как скала. Наконец какая-то машина остановилась. Водитель высунулся наружу и испустил несколько цветистых ругательств.

— Я все понимаю, — настойчиво сказал Тео. — Ты прав, но мне срочно нужно в больницу. Жена родила сына…

Шофер тут же открыл дверь.

— Что, первый? — спросил он.

— Первый? Я… ах, да. Наш первенец.

— Наш первый тоже родился на Рождество. Замечательно! Никакое другое Рождество не сравнится с этим! Поздравляю!

Он жизнерадостно болтал о детях всю дорогу, не подозревая, что мучает пассажира. У больницы шофер остановился и отказался от денег, которые совал ему Тео.

Мария лежала с закрытыми глазами. Ее лицо было смертельно бледным, в руке торчала игла. Он сел рядом, ругая себя последними словами. Как он мог позволить Марии уехать без него? Всему виной его проклятая гордость! Тео продолжал смотреть на лицо жены. Пусть она очнется и увидит, что она ему нужна. Но на сей раз Теодору не повезло. Она не слышала этих безмолвных посланий. Ушла туда, куда он не мог за ней последовать.

Наверное, там с ней был Максимилиан, и она не хотела возвращаться к действительности. Им овладела лютая ревность. То же самое чувство он испытывал в тот вечер, когда Мария приехала на виллу Хантеров. Теодор сразу увидел, что эта женщина не чета прочим, и остро позавидовал ветреному младшему брату, у которого молоко на губах не обсохло.

Гнев и досада сделали его жестоким по отношению и к ней, и к Максу. Он стал искать способ разлучить эту пару и быстро нашел его. С той душной ночи в саду он знал, что может завоевать Марию. И она тоже знала. Он прочел желание в ее глазах. А потом она же отчитала его, обвинив в том, что он хочет обольстить невесту брата.

Известие о ее беременности стало для Тео страшным ударом. Горькая обида на судьбу, которая слишком поздно познакомила его с этой женщиной, заставила говорить им гадости, он вынудил их бежать. А сам…

Он закрыл лицо руками, не в силах вынести эту мысль.

Хантер поднялся и подошел к окну, пытаясь отвлечься. Но чувство вины никуда не ушло. Оно безжалостно заставляло вспоминать тот первый вечер, когда Тео увидел Марию сквозь струю фонтана, очарованную красотой сада и дома. Он бросил ей вызов, и она, не колеблясь, ответила ему. Многие боялись его, но не она. Мария сразу стала здесь своей. Макс понял это. Франк тоже. Но Теодору это понимание принесло одни мучения.

Он вернулся к кровати, опустился на колени и наклонился к уху женщины.

— Мари… Мари, ты слышишь меня?

Но она лежала тихо и неподвижно, уйдя в тот тайный мир, куда ему доступа не было.