Что касается дорийца, у них с братом был какой-то непонятный паритет. То есть, Семён по непонятной причине держал себя с Ингом значительно сдержанней, чем можно было ожидать, а Инг на некоторые замечания реагировал значительно спокойней, чем мог бы. Интуиция подсказывала, что всё это неспроста, и мне было очень интересно узнать, как же всё-таки эти двое общались на Земле и до чего в этом общении дошли. Обычным мордобоем дело явно не ограничилось, это было что-то вроде пакта о ненападении. Я извелась от любопытства, пытаясь выяснить, как же они дошли до такой жизни, но оба очень убедительно изображали непонимание.

Ещё я подозревала, что Инг не просто догадывался, а точно знал, зачем нам был нужен в экипаже Семён Зуев и что он пытался найти, но опять же упорно молчал. Правда, прибегать к особо суровым способам дознания я не спешила. Любопытство любопытством, но что такое «военная тайна» я всё-таки знала, а это явно была именно она.

Выяснить, что за оборудование установил на «техэтаже» Сёма не получилось. Вернее, не совсем; найти подключенные к аппаратуре внешнего осмотра и связи посторонние объекты удалось без труда. А вот понять, что это такое и зачем оно нужно, не смог никто. Включая, похоже, Макса. И это было не удивительно: как можно, не разбирая, понять назначение прибора, работающего только на приём, не излучающего никаких сигналов и выглядящего как несколько плоских коробочек, связанных между собой сигнальными линиями?

Кроме того, Семён практически не вмешивался в мою работу. Один только раз он попросил (в приказном порядке при поддержке Этьена) поменять в маршруте местами две соседние системы, и всё.

Общий вывод был довольно прост: наша разведка в лице Сёмы явно что-то искала в секторе нашего патрулирования (или, может быть, не только в нём?). Это что-то излучало какие-то специфические сигналы, на поиск которых и была ориентирована та странная аппаратура. Главный вопрос был — что именно? Что вообще может быть интересного в секторе на самом отшибе галактики, не граничащем ни с какими подозрительными и потенциально опасными объектами и существами? Ни тебе чёрных дыр, ни загадочных туманностей, ни подозрительных негуманоидов.

С другой стороны, ведь если искали, значит, не просто так? Наша разведка не склонна разбрасываться ценными кадрами впустую, а Семён при всех его недостатках был именно таким.

В итоге я решила поступить не вполне в своём характере, но зато — в соответствии с требованиями здравого смысла. Смириться с незнанием и не совать нос в это дело. В конце концов, если случится что-то интересное, я об этом в любом случае узнаю, а если не случится — то какая мне разница?

А вот во взаимоотношениях Инга и Семёна я решила разобраться подробно. Чему способствовало довольно неожиданное событие, случившееся через те самые две недели.

— Капитан, на дозаправку очередь, — с тоской сообщил Макс, когда мы состыковались со станцией. — Что-то у них там криво работает, очень извиняются, но быстрее — никак.

— Да что за проклятье у нас в секторе с этими станциями, — мрачно пробормотал Этьен. — Ладно, что уж там. Отдыхаем, вариантов других нет. Можно пойти, прогуляться по станции.

— Да что там делать, — недовольно проворчала я.

— Тогда я твоего мужа украду, — жизнерадостно сообщил Семён, выбираясь из своего кресла. На то, что братец иначе как «мужем» дорийца не звал, я не реагировала с самого начала. В конце концов, есть же такое понятие как «гражданский брак»; и мы фактически именно в нём и живём. — Инг, готов?

— Да, пойдём, — кивнул тот.

— А куда это вы собрались? — обратилась я к мужчинам, разворачиваясь вместе с креслом и растерянно глядя на дорийца.