— Мама всегда отличалась редким оптимизмом, — захихикала я.

Проболтали ни о чём мы удивительно долго. Отец редко бывает таким общительным и разговорчивым, и я решила не упускать возможность. Он великолепный рассказчик, в его пересказе любая история, даже самая жуткая и трагическая или скучная, обращается в комедию. Один недостаток: желание поговорить у отца возникает крайне редко. В итоге распрощались мы только тогда, когда Этьен по корабельной связи вызвал меня в рубку.

Явилась я последняя, когда оба интересующих меня человека уже сидели на своих местах с непроницаемым видом. Прикинув, стоит или не стоит начинать разборки прямо сейчас, я решила, что спешить некуда, и мой вопрос вполне может подождать до вечера.

— Ну что, арай, сам сознаешься? — с порога поинтересовалась я, когда мы наконец-то уединились в своей каюте.

— Сознаюсь в чём? — невозмутимо уточнил Инг, разуваясь.

— Что у вас там с Сёмой за заговор? Так и знай, я уже вся извелась от любопытства, и настроена очень решительно, — на всякий случай предупредила я, следуя его примеру.

— Да я в курсе, — хмыкнул дориец, привлекая меня к себе и разворачивая спиной, чтобы удобней было расстёгивать на мне одежду.

— Ты меня специально отвлекаешь? — я насмешливо хмыкнула.

— И это тоже, — не стал отрицать очевидное мужчина. — Предлагаю договориться по-хорошему. Я тебе расскажу завтра вечером, хорошо? Обещаю.

— Хм. До завтрашнего вечера я как-нибудь доживу. Хотя и непонятно, откуда такая принципиальность.

— Завтра, арая.

— Чёрт с тобой, уговорил! — смирилась я. Один день я, в конце концов, действительно как-нибудь выдержу.

Завтра же для меня началось очень приятно, хотя и довольно неожиданно. В том смысле, что от моего дорийца я подобного не ожидала; впрочем, я постоянно забываю, насколько моя компания его испортила.

Разбудили меня поцелуи и нежные, едва ощутимые и немного щекотные прикосновения. Мужчина лежал сзади меня, обнимая, его губы неторопливо исследовали моё плечо, шею и ухо, а пальцы осторожно и почти неуловимо поглаживали кожу, скользя по груди, животу и бёдрам.

— Доброе утро, арая, — тихо выдохнул он мне в самое ухо, и от этого горячего шёпота по телу пробежали мурашки.

— Более чем, — сонно мурлыкнула я в ответ. — Сколько времени?

— Какая разница? — хмыкнул он, поворачивая меня на спину и со вкусом целуя, не давая мне высказать собственное удивление таким ответом. А потом мне уже и самой расхотелось говорить, и я сосредоточилась на ощущениях.

Мой дориец сегодня был бесконечно нежен, потрясающе дотошен и просто садистски нетороплив. Без его внимания не остался ни один участок моего тела. Никогда не думала, что в человеческом организме такое количество эрогенных зон! Пропустила я в своей теоретической подготовке некоторые аспекты, да. Например, я никогда не думала, что пальцы ног — настолько чувствительное место, что в моменты, когда их по одному ласкают нежные губы, может темнеть в глазах.

В какой-то момент я буквально взмолилась о пощаде. Правда меня то ли не услышали, то ли не пожелали слушать, и чувственная пытка продолжилась. Когда Инг развёл мне ноги и, начиная с живота, принялся прокладывать вниз дорожку из поцелуев, я сначала не поверила, что он в самом деле собирается…

Оказалось — зря не поверила. Действительно, собирается. От остроты пронзивших меня в тот момент ощущений я дёрнулась, жалко всхлипнув, и честно попыталась вырваться. Добилась только того, что мужчина без труда перехватил мои руки за запястья и, держа их, предплечьями вжал меня в койку, лишив возможности шевелиться.