— Неучи, — хмыкнула я. — Про Дарящих-то они в курсе?

— Они-то, конечно, неучи, но и ты к Ингу несправедлива, — вдруг посерьёзнел папа. — Ты не забывай, к Дарящим дорийцы обращаются только тогда, когда у них нет ни перед кем обязательств, и твой конкретный дориец к подобному относится крайне ответственно. Даже, наверное, ответственней, чем многие остальные. А тебя он воспринимает более чем серьёзно, так что ты, пожалуйста, не трепли парню нервы.

— Это ещё кто кому треплет, — поморщилась я.

— И утешь его как следует, что ли. Мне его чисто по-мужски очень жалко было, — иронично усмехнулся отец.

— Куда же я денусь, — я вздохнула. Мне и самой не мешало как следует утешиться, и утешаться ещё пару месяцев минимум. До окончательного осознания того факта, что всё это реальность, а не выверты подсознания. Правда, говорить об этом отцу я не стала. — Ладно, я поняла и осознала, попытаюсь теперь оценить плачевность результатов. Это всё?

— В общем, да. Хотя тут мама что-то хотела тебе сказать, — отец вдруг стал очень радостным и ехидным одновременно, и я снова насторожилась.

— Да мог бы и сам. Ну да ладно; включи уже, чтобы меня тоже было видно, — проворчала она. Изображение в ответ на это отдалилось, демонстрируя не только отца и край маминой макушки, но и её мордашку целиком. Мордашка эта светилась радостью и что-то украдкой жевала. — В общем, кроха, радуйся: мы с папой ждём маленького!

— Ты серьёзно? — вытаращилась я.

— Более чем! — совсем уж просияла она. — Правда, пока неизвестно, кого.

— А это не опасно? — всполошилась я, сообразив, что матушке, несмотря на довольно молодую мордашку, уже далеко за двадцать, и даже за тридцать. Наша медицина, конечно, творит чудеса, но в без малого шестьдесят рожать уже не самая безопасная идея.

— Ну, если бы первый был, было бы страшно; а так доктор даёт самые оптимистичные прогнозы, — беспечно сообщила она. — Я, правда, поначалу не поверила своим ушам, когда он меня этим сообщением огорошил. Сама подумала, что поздновато уже как-то, хотела аборт сделать, но ваш отец меня за такие предложения чуть не убил, — мама расплылась в крайне довольной улыбке.

— С ума сойти! То есть, я за вас и за нас за всех безумно рада, поздравляю! — опомнилась я.

— Мы тоже рады, — опять взял слово отец; мама была поглощена процессом питания. — Ладно, кроха, не буянь там особо. И имей в виду, я твоему Ингу дал полное наше родительское благословение, если он всё-таки сумеет затащить тебя под венец. Такой зять меня вполне устраивает.

— И меня! — тут же вклинилась мама.

— В общем, береги его. Отбой, — он подмигнул и отключился, не дав мне вставить и слова.

— Арая, прости, я… — прервал моё возмущённое сопение Инг.

— За что? — искренне опешила я.

— Ты сердишься и тебе за меня стыдно, я…

— Дурак! — перебила я и возмущённо пихнула его в плечо. Потом навалилась всей массой, заваливая на кровать. Он растерялся, но послушно завалился, глядя на меня с недоумением. — Я на этих остолопов сержусь, которые по недоразумению считаются моими братьями! И стыдно мне не за тебя, а за моё семейство. Представляю, чего ты там насмотрелся и наслушался!

Мужчина несколько секунд недоверчиво меня разглядывал, потом глубоко-глубоко вздохнул, ощутимо расслабившись, и прижал меня к себе.