Вот это да! Всю зиму я умоляла мужа купить мне новую шубу, но он постоянно отнекивался. Мол, как появятся свободные деньги, так и купим. А свободных денег все не было и не было… Ну и подонок, этого я ему не прощу!

– Ой, ты знаешь, я его об этом даже не просила, – безразлично сказала Женя, дотянулась до шкафчика, достала оттуда бутылку виски и начала пить сразу из горлышка. – Боря при всех его недостатках щедрый мужик. Раньше мне вообще казалось, что он похож на нового русского.

– А как выглядят новые русские? – с интересом спросила я – У новых русских в сортире стоит золотой унитаз, – засмеялась заметно опьяневшая Женя.

– Короче, слушай, подруга: у нового русского пальцы веером, бритый затылок, золотая цепь, золотые зубы, вилла на Канарах, шестисотый «мерседес». О баксах я даже не говорю. Когда они умирают, в гроб им кладут банковские карточки и сотовый телефон. Из-под земли девять дней играет музыка. Мой муж тут явно не дотягивает.

– – А что же тебя не устраивает? Пальцы веером складывать не умеет?

– На это-то он мастак, а вот остальное… Ну, купил дом в Париже, ну и что? Сидим тут, как кроты, и никуда не ходим… Я в Москве к другой жизни привыкла. Никогда ни в чем себе не отказывала, а как с этим придурком связалась, так все кувырком пошло… Меня уже от этого дома воротит.

– А вы уже давно вместе? – осторожно спросила я.

– Давно, – с легкостью соврала Женя и допила остатки виски.

Я выкинула пустую бутылку в мусорную корзину и укоризненно покачала головой.

– Ты всегда так много пьешь?

– Нет, раньше я почти не пила. Тань, представляешь, Борька на днях заявил, что в Россию мы больше никогда не вернемся, а это значит, что я теперь ни с родителями, ни с подругами…

– А у Бориса кто-нибудь в России остался?

– У него до меня была семья. Жена уродина и неполноценный ребенок.

– Как это неполноценный? – охнула я.

– Мне так муж сказал. Олигофрен, что ли?

Мол, весь в мать пошел.

Все, Пашка, все… Теперь я тебя убью собственными руками. Мой Санька – олигофрен! Я тебе такого олигофрена покажу – мало не покажется! Возьму нож и буду кромсать тебя по частям, пока ты не сдохнешь, говнюк поганый!

– А ты веришь тому, что говорит тебе твой муж? – глухо спросила я, подступая к Жене.

…; – .

– А мне все равно, – отмахнулась она. – Если бы ты только знала, как мне все это надоело!

Потянувшись за сигаретами, лежавшими на краю стола. Женя потеряла равновесие и упала на пол. Выглядела она такой жалкой, что даже злиться на нее не хотелось.

– Пить надо меньше, – буркнула я и помогла ей подняться.

– От такой жизни не только запьешь, но и головой тронешься. Я в Москву хочу. В гробу я видала этот Париж! Этот придурок посадил меня на цепь, кормит снотворными таблетками и не разрешает никому звонить.

Женя заплакала. Я взяла ее за руку и повела в спальню. Уложив ее в кровать, сняла с нее тапочки и села рядом.

– Ой, как голова кружится, – простонала она.

– Еще бы она у тебя не кружилась после того, как ты выдула бутылку виски.

– Ну и что? Я и больше могу. Тань, принеси мне еще стаканчик, и я буду спать.

– По-моему, тебе уже достаточно.

– Я очень тебя прошу.

Я вернулась на кухню, достала из бара непочатую бутылку виски, открыла ее и налила неполную рюмку. Затем отнесла рюмку Жене. Женя схватила ее трясущимися руками и выпила до дна.