– Не пори ерунды. Ничего с тобой не случится. Сядь под дерево и жди меня.

– Петенька, я без тебя не могу. Я не хочу, чтобы тебя убили. Если погибать, так уж вместе.

«Эдик» опустил пистолет и удивленно посмотрел на меня:

– Катя, ну-ка повтори, что ты сказала…

– Я люблю тебя, Петенька. Я не хочу, чтобы тебя пристрелили.

– Катя, ты меня любишь?

– Люблю.

– А что же ты раньше молчала?

– А почему я должна кричать об этом на весь мир? Ну люблю себе и люблю…

«Эдик» радостно улыбнулся:

– Катька, милая, повтори еще раз, что ты сказала. Я так долго этого ждал!

– Пе-етя! – укоризненно покачала я головой. – У нас трупы украли, ты что, забыл? Надо сначала трупы найти, а потом отношения выяснять.

– Подумаешь, украли! Пусть берут, мы не жадные. Надо будет, еще сделаем, – засмеялся «Эдик» и прижал меня к себе.

– Слушай, ну что ты, ей-Богу! Пусти, сейчас не до этого. Вот трупы найдем и тогда… – возмутилась я.

– Прежде надо дожить до этого «тогда», – словно очнувшись, сказал «Эдик». – А ну, Катька, марш под дерево! Сиди и жди моего прихода!

– Ты что, в армии, что ли? – возмутилась я. – Я с тобой пойду, не буду я здесь сидеть!

– Будешь, еще как будешь… Иди под дерево, кому говорю! Если услышишь выстрелы, выбегай на дорогу, хватай такси и езжай в отель.

– А ты?

– Я сказал, марш отсюда!

– Подумаешь! – фыркнула я и пошла к дереву. Кажется, это был каштан. Сев на землю, я прижалась спиной к толстому стволу и замерла, вслушиваясь в звенящую тишину. Резкий крик ночной птицы заставил меня вздрогнуть. Пытаясь разглядеть ее среди ветвей, я подняла глаза и похолодела. На коротком, обломанном суку висел труп Пашки. Горло его туго стягивал вытащенный из брюк кожаный ремень.

– А-а-а! – закричала я и бросилась бежать, У входа в дом меня поймал «Эдик». Захлебываясь, я рассказала ему об увиденном и потащила за собой.

– Катя, куда ты меня ведешь, постой… Надо разобраться…

– Нет уж, с меня хватит! У меня нервы не выдержат! Кто его туда повесил? Он что – сам?

– Катя, его повесили уже мертвым.

– Мертвым, живым – мне все равно. Пошли отсюда, пусть полиция разбирается!

– Катя, подожди… – насторожился «Эдик», – Ты ничего не слышишь?

– Н-нет, – вздрогнула я. – Хотя.., хотя…

Поет, что ли, кто-то? Или.., нет, плачет…

«Эдик» снял пистолет с предохранителя и, крадучись, на цыпочках пошел на странный звук.

Незнакомца мы увидели одновременно. Он сидел на земле, прижимая к себе безжизненное тело Жени, и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько пел.., колыбельную. «Эдик» не раздумывая вскинул пистолет и, прищурившись, нажал на курок. Незнакомец, вскрикнув, упал. Я подбежала к нему и застыла от удивления. Это был совсем еще молодой человек, почти мальчик, одетый в светлые шорты и белоснежную рубашку-поло. Рубашка на моих глазах быстро пропитывалась кровью.

– Кто ты? – тихо спросила я, наклонившись над парнем. – Кто ты и как сюда попал?

– Я приехал несколько часов назад, – прошептал он. – Я приехал сюда за Женей. Она позвонила мне домой и сказала свой адрес. Она плакала навзрыд и умоляла спасти ее.